Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он видит, что я пришла в себя, с облегчением вздыхает и присаживается на край больничной койки, чтобы поцеловать меня в лоб. Гладит по волосам и все время как будто порывается что-то сказать, но сам же себя и останавливает.

— Дани, родная, слава богу… - Он сжимает мою ладонь и смотрит таким взглядом, что внутри все переворачивается. – Я бы не смог… если бы ты… если бы с тобой…

Он мотает головой, и я вдруг замечаю, что за эти два с половиной года, что мы вместе, муж действительно стал почти седым.

И на его губах появляется знакомая растерянная улыбка. Именно она привлекла мое внимание на том показе, где мы впервые встретились. У меня была удачная летняя коллекция, а он пришел туда в одиночестве и смотрел на девушек на подиуме именно так, как смотрит сейчас на меня: как будто пытался понять, что происходит и почему происходящее ему нравится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Что случилось? – спрашиваю пересохшими губами.

Такое чувство, что жую стеклянную жвачку: почему-то очень сильно болит язык, словно я неосторожно глотнула слишком горячий кофе.

— Малолетняя дура вылетела на перекресток. – Олег явно очень старается сдерживаться, но у него плохо получается. – Не важно, тебе не об этом сейчас нужно думать. Я сам разберусь. Я ее в порошок сотру, и плевать, чья она дочка.

Во мне никогда не было сильно чувство человеколюбия, а тем более к незнакомцам. Так что Олег прав – я не хочу и не буду об этом думать.

— Родная… - Олег наклоняется ко мне так низко, что еще немного – и поцелует.

Хватаюсь за край одеяла и тяну его вверх, чтобы прикрыть губы. Я не хочу. Не могу после Кая. Не так, не сейчас, не здесь.

— Дани, ты беременна, - шепотом улыбается Олег.

— Что? – переспрашиваю я. – Ты с ума сошел.

Он мотает головой и почти деловым тоном говорит, что пока я была без сознания и врачи пытались понять, нет ли у меня серьезных скрытых повреждений, взяли кровь на анализ и результат пришел буквально только что.

Срок совсем маленький, но ребенок есть.

Я теряю все слова. Как будто из моего головы вынули отвечающий за речь чип. Я просто не могу собрать мысли, облечь их в словесную форму, только открываю рот, из которого не вырывается ни единого звука. Хочется и смеяться, и плакать одновременно, как будто мне, взрослой тетке, вдруг подарили то, о чем я мечтала с самого детства.