Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я даже не успеваю понять, что происходит, лишь в последнюю секунду, за миг до падения думаю о том, что нужно сгруппироваться, вжать олову в плечи, пожать колени.

Господи, господи…

Кубарем, ударяясь головой о ступени, падаю вниз.

И где-то там, высоко, без щелчка, гасят свет.

Глава сорок седьмая: Кай

— Ты с ума сошел?! – орет на меня врач.

Да, я сошел с ума. Я не знаю, как это назвать, потому что в голову лезет какая-то спиритическая чушь. Никак иначе, кроме знака свыше, я не могу это объяснить, но говорить об этом вслух как-то позорно.

Хотя в жопу все!

— Я должен поехать к ней, понимаешь, старик? – Кладу здоровую руку доктору на плечо. – Я не знаю, что это за хуйня и как ее назвать, но у меня вот здесь, - прикладываю руку к груди, -не спокойно. Горит, словно меня из «вулкана» изрешетили. Скажи своим медсестрам, что у меня крыша поехала, что я помешался из-за антибиотиков. Придумай что хочешь – срать. Я уйду отсюда, и лучше бы ты не стоял у меня на пути."

"— Помереть хочешь? – спрашивает этот умный мужик с золотыми руками, и демонстративно сует руки в карманы халата.

— Хочу убедиться, что с ней все в порядке. Считай, что у меня просто дурь через уши прет, что угодно делай – только дай уйти. Не приду своими ногами – выпьешь за меня и попросишь боженьку не судить дурака Кая слишком строго.

— Ты же только с того света, дурак.

Я правда не знаю, что ему сказать. Поэтому, проглатывая боль, сажусь на край кровати и зашнуровываю ботинки. С футболкой хуже, но справляюсь.

Принцесса рассказывала, что когда Ляля подстрелила меня, она чувствовала боль в тех же местах, где я истекал кровью.

Тогда я принял ее слова за излишнюю впечатлительность, а теперь вот самого «укрыло». Просто лежал с иголкой в вене – и словно солнце свалилось на грудь, прожгло до самого нутра, до кишок. И почему-то имя Даниэлы на губах, со вкусом крови.

— Она не берет трубку, понимаешь? – говорю врачу, когда тот скептически оценивает мои попытки самостоятельно влезть в куртку. – Она всегда берет трубку, или хотя бы пишет сообщение.

Он перепроверяет: набирает Даниэлу со своего, но, когда она и ему не отвечает, тоже начинает хмуриться. Только на прощанье говорит, чтобы был осторожнее со швами. Как будто я смогу о них забыть с такой зверской болью.

Поймать такси в такое время не самая простая задача, но мне как-то зверски везет – только подхожу к обочине, как из-за поворота выруливают «шашечки». Я даже не раздумываю, сразу выхожу на дорогу, так что ему остается только притормозить.