Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И видит же, чужин, что не холопка перед ним, а свободная, да еще и замужняя.

За спиной хузарина — слуга держит под уздцы скакуна.

Позади слуги — двое конных хузар. Воинов, и не из последних, судя по оружию. Охрана. Глядят на Милоша равнодушно. Велит хозяин — убьют. Не велит — пусть живет. Милош им — никто. Неверный-язычник.

А вот слуга нервничает. Надо полагать, не первый день в Киеве. Кое-что уже понимает. Оценил Милоша. Увидел усы, что свисают ниже подбородка. Заметил золотую гривну на шее, что значит — этот варяг не меньше чем сотник.

А варяг-сотник — это без малого боярин. И этот хузарин-слуга, в отличие от золотопоясого, разбирается и в здешних порядках, и в том, кто в Киеве поводья держит. Но хозяина предупредить даже не пытается. Помалкивает.

Милош молчал. Сдерживался, чтобы не ответить резко обнаглевшему степняку. Откуда такой взялся резвый? И кто он такой вообще, раз смеет так себя вести?

Просто дурень, не ведающий о том, что Киев — это не какой-нибудь аланский городишко, где хузары — хозяева? Или знатный хузарский бек, прибывший к великому князю с посольством? Судя по тому, сколько на нем золота, последнее очень даже вероятно…

Пока Милош думал, вмешалась Искора.

Отодвинула мачеху, встала рядом с отцом.

— Козу купи, козлобородый! — прошипела она. — Себе под стать! — И уже Милошу: — Жаль, Варта здесь нет! Он бы ему бородку отчекрыжил! С бубенчиками вместе!

Беременна Искора. По ней еще не заметно, но Милош знает. А у женщины в тяжести характер, бывает, немного сдвигается в сторону непокорства.

При том, что у Искоры покорности и до беременности было примерно как у дикой рыси.

Однако если она думала, что хузарина ее речь оскорбит, то зря. Смысл сказанного прошел мимо него. Он любовался. Искорой. Едва слюни не пустил.

Ну и хорошо. Драться с наглым хузарином Милошу не хотелось. Не потому, что боялся этого бека и его телохранителей. Стоит Милошу позвать, и подмога не замедлит. Однако ссориться с хузарами — для дела плохо. И князь будет недоволен, и сам Вартислав, у которого со степняками — дела.

Опять-таки за знатного хузарина много кто обидеться может. Убьешь — табун родичей-мстителей образуется. Вартиславу такое не понравится. Права Искора: жаль, что его здесь нет. Варт бы этому степному орлу живо колпачок на голову надел бы.

— Ее муж — княжич Вартислав белозерский, — произнес Милош ровно. — Ты хочешь его оскорбить?

— Не знаю такого, — отмахнулся хузарин. — И мне безразлично, кто ее муж.