Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ее голова — на уровне плеча мужчины. Один удар. Точно в горло. Будет небольшой шум, но праздник снаружи его спрячет. Удар в горло, и сразу накрыть ладонью лицо бабы и ее — в грудь. Зная, где подбородок, мимо сердца не промахнуться. Потом — футляр с пергаментом. Человеку точно объяснили, где стоит ларь и что надо отыскать. Ларь может быть закрыт, и его открытие потребует времени. В темноте такое непросто, но он справится.

Человек прячет в чехол нож, которым взрезал шатер. Главное — точный первый удар. Для этого у человека есть другое оружие.

Кинжал. Узкий, граненый. Такой способен даже кольчугу пробить. Хотя вряд ли на спящем сейчас кольчуга. Хорошее оружие. Даже в кости не застревает.

Человек заносит руку с кинжалом…

Спящий всхрапывает.

Человек рефлекторно замирает, хотя это уже не имеет значения. Остановить удар невозможно…

Но — остановлен.

Запястье, к котором зажат кинжал, попадает в кузнечные клещи. Человек шипит от боли, теряет равновесие и падает на ложе. Падая, тянется к спрятанному ножу… Кисть его правой руки выворачивается с хрустом.

Боль пронзает руку до плеча. Человек издает короткий вскрик, который теряется в пронзительном женском визге. Левая рука промахивается мимо рукояти ножа. От боли туманится в голове. Человек бьется, лупит, не глядя, левой рукой… Рука мужчины сдавливает горло человека с силой, способной раздавить кадык. Человек вцепляется в эту руку. Он уже потерял разум. Только инстинкт, который превращает умелого охотника в беспомощную дичь.

Ненадолго. Когда в шатер вбегают отроки с копьями наготове, человек уже обмякает.

— Умолкни! — рявкает великий князь киевский, подкрепляя слово хлесткой пощечиной. И отрокам: — Света мне! Не терпится взглянуть, кто меня проведал.

— Знакомое личико, — сказал Сергей. — И хозяина его я тоже знаю…

Это удачно, что он этой ночью ночевал со своими в усадьбе и практически не пил. Свое он уже отпраздновал, когда надел на палец колечко спафарокандидата и спрятал в шкатулку три заветных пергамента: на титул, на право льготной торговли и завизированную в канцелярии дарственную на особняк покойной Юлии.

Дарственная, понятно, была условной: Сергей заплатил Пиперату за дом полную цену. Зато без налогов.

— Ромей? — спросил Олег.

Сергей покачал головой:

— На этот раз нет. Булгарин. Болярин Альчик.

Несостоявшийся убийца выпучил глаза, задергался в руках отроков. Ему сунули под дых, и он обмяк.

— Егри! — повернулся к ближнику Олег. — Отойдем.

Они вышли из шатра. Олег, Егри и мрачный-мрачный Ангвлад.