Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пару недель назад он застал ее за серфингом интернета на какую– то связанную с танцами тему, и это вызвало столько желчи, негатива, злости с его стороны, что теперь она старалась подчищать даже историю своего поиска… Вот так же бы с собственным мозгом, как с поисковиком– удалить бы все эти ненужные мысли, метания, сомнения…

Каким был их союз? А можно ли вообще их отношения было назвать союзом… Союз предполагает наличие двух равных партнеров, но Микаэл сделал ее полностью зависимой от себя… Ни о каком равенстве речи идти не могло… В его понимании так выглядела забота, так выглядела жизнь «как за каменной стеной».

Он так и говорил Оксане при всех малейших ее попытках взбрыкивания– «ты просто выросла в мире, где мужики– либо слабаки, либо уроды… Не знаешь, что такое довериться мужчине и предоставить все проблемы для решения ему» … а она задыхалась от беспомощности, устав от бесполезных попыток достучаться до него и объяснить, что проблем– то никаких и нет… Речь о другом… О хоть какой– то свободе… Она ведь и не просила теперь о большем…"

"Он не слушал и не слышал.

Просто делал так, как считал нужным и почему– то был уверен, что Оксана во всем ему должна потакать… Если он хотел мясо– они ели мясо, хотел вина– пили вино. Ее мнение в расчет не принималось… он прогнул ее под себя и в вопросе внешнего вида. Девушка поартачилась было в отношении хиджаба, а потом сдалась, согласилась.

Немалую роль в этом сыграла и ее мать, которая в ходе очередного звонка снова начала стыдить и журить дочь за некрасивое поведение в отношении Микаэла. В ее версии мира он был принцем на белом коне, который каким– то образом достался Оксане. И если он хочет хиджаб– нужно молча принимать его волю.