Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Потому что внезапно каждый нерв, каждая клетка крови в моём теле вспыхивает, и я чувствую себя живым, живым, живым и живущим. Его голос, немного хриплый от десятка сигарет, которые он выкуривает каждый день, словно инъекция чистого адреналина прямо в мои вены.

– Вроде, – бормочу я, но скорее это звучит, как ""Вфрошше"", потому что пол моего лица прижато к подушке.

Он смеётся.

– Не очень-то похоже. Я не могу уснуть.

Я поворачиваюсь на спину и неторопливо вытягиваюсь, одной рукой держа телефон у уха.

– Я из-за тебя чуть инфаркт не получил, – я обращаю его внимание.

И моё сердце всё ещё учащённо колотится, хотя я не уверен, это из-за телефона, который до смерти меня напугал, или просто потому, что я слышу его голос.

– Ты не поверишь, что я хочу тебе рассказать.

Я слишком устал, чтобы это иронично комментировать, так что просто зеваю и говорю:

– Ладно.

– Я в отеле, так? И я пытаюсь немного поспать, но выпил слишком много кофе. И вдруг раздаётся грохот и какая-то женщина стонет: ""О, детка!"". Клянусь Богом, Фрэнки, люди в соседнем со мной номере трахаются, как животные уже два часа подряд.

Это как грёбаное порно, и я даже не могу слышать собственные мысли.

– Серьёзно?

– Абсолютно. И эта конвенция по искусству - посмешище. Искусство, – усмехается он. – Ага, тогда моя задница тоже искусство.

Я смеюсь и использую этот момент, чтобы в полной мере оценить, насколько я по нему скучаю. И как я буду рад, когда он вернётся. Тогда я смогу рассказать ему о том, что происходило между мной и мистером Стоксом с первого дня, когда он начал практически преследовать меня в этом году и до сегодняшнего дня, когда он гордился мной из-за того, что я накричал на него.

Джерард молчит, и я почти слышу, как он думает.

– Помнишь, я увидел тебя в туалете в прошлую пятницу? – наконец тихо спрашивает он.

– Ммммххмм, – бормочу я, не думая.

– Почему ты делаешь это?

– Делаю что?"

"Затем я понимаю, что он говорит о том, когда застал меня за выблёвыванием бутерброда, который мне дал Стокс. Меня могло бы стошнить прямо сейчас.

– Ты знаешь... почему тебя тошнило, Фрэнки? Ты болел или что?

Он не знает, что я болен. Я мог бы быть его самым больным знакомым, и он бы даже не узнал об этом. Он не знает и половины моих секретов.

Думаю, он понимает, что я не буду ему отвечать.

– Я просто не понимаю, что заставляет тебя делать такие вещи. Что ты видишь такого, чего не вижу я?

Между нами возникает самое неловкое молчание из всех возможных. Король всех неловких молчаний.