Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я почти уверен, что это всё благодаря Джерарду. Я никогда прежде не знал, как поцелуй может на меня повлиять. Чёрт, я всё ещё чувствую на своём виске след от его губ. Это потрясающе, знать, что от одного поцелуя ты просто улетаешь. Это делает тебя живым.

И ты не просто ещё один зомби, хромающий по жизни.

Просто ты чувствуешь себя более живым, чем когда-либо раньше.

Мама удивлённо смотрит на меня, когда я, улыбаясь, спускаюсь по лестнице. Она медленно подходит, и наворачивает вокруг меня несколько кругов, не зная, что делать.

Потом прикладывает одну ладонь к моему лбу, а другую к своему, в стиле Джерарда.

– Ты заболел, милый? – спрашивает она, и её тон осторожно игривый. Я усмехаюсь.

– Не-а. Я чувствую себя хорошо.

Это по большей части правда. Несмотря на то, что Джерард на самом деле учит меня чувствовать, я обнаруживаю, что почти сразу снова становлюсь онемевшим. Но не полностью онемевшим, потому что, как я сказал, я до сих пор чувствую его поцелуй. Но я не думаю, что онемение собирается пройти так быстро.

Это займёт некоторое время. Вот почему мне так не терпится снова увидеть его. Мне нужен ещё час, ещё минута, когда я смогу чувствовать. Мне нужно это тепло.

– Будешь завтракать? Или поедешь в школу? – она тоже в хорошем настроении, и мысли о том, что я приложил к этому руку, делают меня счастливым.

С другой стороны, она, вероятно, попытается устроить мне какую-то засаду и расспросить о Джерарде Уэе и моей сомнительной ориентации. Моя мать - подлая женщина, всё делающая тайком.

– Нет, спасибо. Сегодня я пойду пешком.

– О, тогда возьми куртку, милый.

На полпути я останавливаюсь у двери, размахивая школьной сумкой, висящей на плече.

– Разве там холодно? – спрашиваю я.

– Идёт снег, – с улыбкой отвечает она, прежде чем отправиться на поиски её рабочего портфеля.

Я выхожу, распахивая дверь, и меня немедленно пробирает озноб. Святые равиоли, действительно идёт снег. Что случилось с дождём? Термометр на стене нашего дома показывает -10, температура упала чертовски резко.

На мне красная толстовка, которую я позаимствовал у Джерарда в воскресенье. Он сказал мне, что если я отстираю пятна своей крови на рукавах, то отдам ему её обратно, но если я не смогу этого сделать, то оставляю себе. Я всё ещё могу видеть красновато-багровые пятна.

Я знаю, это звучит глупо и типично, но, похоже, это идеальный снег. Он не такой мягкий, влажный и холодный, как тот снег, который жалит ваше лицо. Этот снег лёгкий, сухой и воздушный.