Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На солнышке погреться… По пашне весной походить. Ты слышишь меня, Сашка? Черт с ней, с немкой…

Северо-западнее, в сосняке, куда ушла группа старшего сержанта Численко, одиночным выстрелом резко, как пробойником по тугому металлу, стукнула мосинская винтовка. Никто ей не отозвался. Винтовочный выстрел будто заткнул какую-то дыру, после чего на болотах и в сосновом бору наступила тишина. И как только она, эта неестественная тишина, разлеглась вокруг, Воронцов почувствовал, что тот, кто все эти дни шел по их следам, совсем рядом.

IV. Вечер третьего дня

Глава двадцать девятая

Старший сержант Численко был на войне человеком опытным. Когда он получил задание, сразу прикинул, во что это ему и его группе обойдется по времени. До Малых Василей километра полтора. Идти придется не напрямую. Значит, умножай еще на полтора. Перед уходом взглянул на карту командира и наметил для себя примерный маршрут движения. Лесом, и только лесом. Никаких дорог и троп, где можно встретить и немцев, и полицаев, и людей из бригады обер-бургомистра Каминского, и черт знает кого.

Он шел вторым. Впереди – Лучников. Лучников время от времени оглядывался, и Численко жестом руки и взглядом указывал ему дальнейшее направление движения. Следом шмыгал сырым комбинезоном Сороковетов. Замыкал их небольшую колонну Колобаев. Колобаеву он приказал немного отстать, внимательнее слушать лес и через головы просматривать их маршрут. Трехкратная оптика снайперского прицела вполне позволяла это делать.

В какой-то момент Численко даже не успел понять, как это произошло, Колобаев вдруг оказался впереди их и немного правее.

Снайпер встал из зарослей черничника, сделал знак рукой: «Всем залечь и замереть», и сам опустился на корточки. Через минуту в однообразной тишине леса, заполненного птичьим гомоном и верховым шорохом ветра, послышались приглушенные голоса. Разговаривали немцы. Численко ошибиться не мог. Немцы. Он забеспокоился и приподнялся: где его снайпер? Колобаев по-прежнему сидел в черничнике, неподвижный, как муравейник.

Потом медленно поднял винтовку, плотно забинтованную камуфляжной лентой, мягко передвинул затвор и долго целился. А может, выжидал.

Колобаев не целился и не выжидал. Он наблюдал.

Немец был один. Вот он отключил рацию и ловко забросил ее за спину. Потом собрал какой-то провод, сунул его за пазуху. Винтовка его висела на сосне, на сухом суку.

Колобаев убедился в том, что он один, и подвел перекрестье прицела под подбородок.