Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Дочка капитана пообносилась, чуть ли не голодала…

– Если он потерял с-службу, почему вы называете его «капитаном»?

– По старой памяти. Последнее время Благолепов плавал на паровом катеришке, катал публику по заливу. Дальше Токио не заплывал. Сам себе и капитан, и матрос, и кочегар. Един в трех лицах. Катерок сначала был его собственный, потом продал. За жалование служил, да за чаевые. Японцы охотно нанимали его, им вдвойне любопытно: покататься на чудо-лодке с трубой, да ещё чтоб гайдзин прислуживал. Всё, что зарабатывал, Благолепов тащил в притон.

Пропащий был человек, а теперь вот и совсем пропал…

Всеволод Витальевич вынул из несгораемого шкафа несколько монет.

– Пять долларов ей на похороны, согласно установленному порядку. Расписку возьмите, не забудьте. – Повздыхав, вынул из кармана ещё два серебряных кружка. – А это так дайте, без расписки. Отпоёт покойника корабельный священник, я договорюсь. И скажите Благолеповой, чтоб, как похоронит, в Россию ехала, нечего ей тут делать. Неровен час закончит борделем.

Билет до Владивостока выдадим, третьего класса. Ну, идите, идите. Поздравляю с началом консульской службы.

Перед тем, как выйти, Эраст Петрович не удержался, оглянулся на портрет фельдмаршала Сайго ещё раз. И снова ему почудился во взгляде героя некий message – то ли предостережение, то ли угроза.

Три вечных тайны:Восход солнца, смерть луны,Глаза героя.Синяя кость не любит Барсука

Сэмуси с хрустом почесал горб и поднял руку в знак того, что ставки больше не принимаются.

Игроки – их было семеро – откинулись на пятки, каждый старался выглядеть невозмутимым.

Трое на «чёт», четверо на «нечет», отметил Тануки и, хоть сам ничего не поставил, сжал кулаки от волнения.

Мясистая ладонь Сэмуси накрыла чёрный стаканчик, кости звонко защёлкали о бамбуковые стенки (волшебный звук!), и на стол проворно вылетели два кубика, красный и синий.

Красный почти сразу лёг четвёркой кверху, синий же укатился на самый край татами.

«Чёт!», подумал Тануки, и в следующий миг кость легла двойкой.

Так и есть! А если б поставил на кон, подлый кубик повернулся бы единицей или тройкой. Невзлюбил он Тануки, это было уже многократно проверено.

Трое получили выигрыш, четверо полезли в кошельки за новыми монетами. Ни слова, ни восклицания. Древняя благородная игра предписывала абсолютное молчание.

Горбатый хозяин махнул служанке, чтоб подлила играющим сакэ. Девчонка, присев на корточки подле каждого, наполнила чарки.