Только удивилась: ведь зять-то его, сам рассказывал, в автокатастрофе погиб. Чудно! Может, другой какой родственник?
- Может быть, - рассеянно ответил Драгуров, но ему стало не по себе.
5
""...В баварском домике Хаусфишера собиралась самая разношерстная публика, благо места хватало всем. Не скажу, что все их внимание было приковано исключительно ко мне. В эзотерической кадильне хозяина хранилось много предметов - и египетские мумии, и какой-то ""священный камень"", который хозяин называл осколком чаши Грааля, и черный клок шерсти, вывезенный с Тибета, и некий ""кристалл воли"", отражавший взгляд смотрящего в него, и печать ложи с рыцарской символикой, и много другого, подлинного и мнимого, включая старинные свитки, рукописи, манускрипты.
Некоторые книги, по уверению Харла Хаусфишера, дошли до него, передаваясь из поколения в поколение, и содержали загадочные таблички с древними письменами. Зашифрованная в них информация описывала какие-то языческие ритуалы и сверхмощные знания, восходящие ещё к царю Соломону.
Кстати, и род Хаусфишеров-Виллигутов, так правильнее, поскольку одна его ветвь - черных магов Виллигутов - ещё в средние века была проклята Ватиканом, упоминался очень давно, в рунических эпосах. А один из этих самых баронов Хаусфишеров был создателем ордена Тамплиеров - тех самых крестовых рыцарей, которым удалось найти и завладеть кладом царя Соломона. Кто-то думает, что он заключал в себе несметные сокровища... Чепуха! Тайные знания - вот то оружие, которое может покорить весь мир.
Ни золото, ни мечи и ни пушки, а магическое воздействие на сознание, на каждого отдельного человека и на всю массу копошащихся людей, на весь этот муравейник по имени Земля. В генеалогический герб Хаусфишеров входила пятиконечная звезда со свастикой внутри, и он очень напоминал гербы маньчжурских средневековых правителей, о чем я узнал значительно позже. У этих теософов-мистиков я вообще поднабрался достаточно, будто прошел курс обучения в некоем закрытом университете..."
"Был там один венец, с усиками, фигура медиумическая, на которую и сам Хаусфишер, и другие возлагали большие надежды.
Когда он орал слово, то говорил, что видит нового человека, ужасного в своей красоте - это исполин, подобный кельтскому менгиру, гигант третьей эпохи, освобожденный от веса собственного тела... и ещё многое другое, непонятное. А взгляд при этом обычно останавливался на мне. Может быть, просто потому, что искал блестящее пятно, чтобы сфокусировать в глазах мысль. Не знаю.
