Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Ты назвала меня «Конан» однажды, в машине говорила это имя. Я хотел знать.

– Мог бы спросить.

– Я собирался.

Послала нехорошее слово в адрес розовой шляпки. Одеяло сползло с головы, обожаемые глаза нежно смотрели на меня.

– Я бы отдал ей жизнь за все, что она мне подарила.

От этого взгляда и слов стало трудно дышать. Провела рукой по щеке, приподнялась, поцеловала. Рик завернул меня в покрывало, прижал к себе.

– Спи, маленькая.

– Как скажешь, – промурлыкала я, поерзала, устроилась поудобнее и, несмотря на все произошедшие события, быстро провалилась в темноту…

В дрему ворвалось тихое хрипловатое дыхание.

Кожу покалывало. Медленно до сознания дошло, что Рик снова ведет себя странно. Разлепила веки. Так и есть. Трется об меня, водит носом, глаза закрыты. Даже не так. Глаза прикрыты, а между ресниц виднеется белок. Он не просто их зажмуривает, он их закатывает. В очередной раз нежно, почти благоговейно, провел щекой по моей руке, от ладони, до плеча, вдохнул запах возле шеи. С ужасом поняла, что его бьет мелкая дрожь.

"– Рик, – испуганно шепнула я.

Он дернулся, скрипнули зубы.

– Да, маленькая? – прошептал хищник, не открывая глаз. Его все так же трясло.

– Хороший мой…

– Не пугайся. Сейчас справлюсь. Я говорил… – замолчал, подавил очередную волну сильной дрожи, продолжил: – Схожу с ума от твоего запаха, твоего тела, от сознания, что ты моя. Схожу с ума постоянно, просто не всегда выходит контролировать себя. Теперь стало совсем сложно.

Он со стоном опустился к моей шее, проведя носом по волосам.

– Сейчас трудно… очень… ты… – Он перестал говорить, стиснул зубы.

– Из-за ребенка? – тихо прошептала я.

– Маленькая, – хрипло, отчаянно выдохнул хищник, располагаясь за спиной.

Я развернулась в кольце его рук, переползла повыше, обняла белую голову, прижала к груди и стала шептать то, что он обожал слушать больше всего. Рассказывала, какой замечательный, насколько дорог мне, насколько важен, уверяла, что принадлежу ему и всегда буду. Повторяла до тех пор, пока его не перестало трясти и он не прекратил тереться лицом о мою грудь и шею.

Впервые голову посетила странная, но вполне трезвая мысль. Мне с самого начала казалось, что он не в меру ревнив. Что, если я ошиблась? И он ревнив, как раз очень даже в меру, не с моей точки зрения, а со своей. Если его так трясет от простого сознания моей близости, то каково же ему должно быть, если в голову приходит мысль о другом рядом со мной… или во мне. Тем более.