Мы из дома вышли и спускались по ступенькам. — Антон, они с нами судиться будут?
— Ещё не ясно. — Он шаг сбавил, вздохнул и куда спокойнее ответил: — Это лишь взрыв возмущения был, ничего конкретного. Думаю, мы сумеем договориться. Пройдёт несколько дней, все успокоятся, одумаются, и говорить начнём по существу.
Он за талию меня обнял, я хмурилась, и Антон коснулся пальцем моего подбородка.
— Всё будет хорошо, вот увидишь.
— Очень в этом сомневаюсь.
— Хочешь, я тебя сейчас поцелую?
Я моргнула, отвлекаясь от своих мыслей, перевела взгляд на его лицо и спросила:
— Зачем?
Из его глаз ушёл соблазн, Антон отступил и переспросил:
— Зачем? — Головой качнул.
— Лера, ты такая странная.
Я стукнула его по руке, обидевшись.
— Сам ты странный. — Огляделась. — Где твоя машина?"
"Он рассмеялся и снова взял меня за руку.
В машине я переживала. Молчала, смотрела в окно, а Антон, видимо, почувствовав моё состояние, даже радио не рискнул включить. А я всё думала о прошедшем вечере.
Рано себя надеждой тешила, что смогу наладить с родственниками отца нормальные отношения. Но виноватой себя не чувствовала. Неделю назад, только при упоминании наследства, у меня появлялась мысль о том, что я его не заслуживаю. Я не была любящей дочерью, он не был хорошим отцом, и когда сколачивал своё состояние, обо мне и маме точно не думал, то есть на наше благополучие эти деньги рассчитаны не были, но сейчас… сегодня, многое изменилось.
И дело даже не в тоне и обвинениях Марины Леонидовны, не в её упрёках, а в том разговоре между мной и Серафимой, чудаковатой старушкой, которая наверняка и понятия не имела, что сумела найти ту болевую точку в моей душе, надавив на которую, я приняла решение. Неожиданно и молниеносно. Когда она сказала мне, что моя мама, «бедная Оля», так и не вышла больше замуж, и все эти годы вспоминала моего отца — а ведь на самом деле вспоминала и совсем не с ненавистью, как я думала все эти годы, — всё встало на свои места.
Я хочу это наследство, чёрт возьми. Я хочу эти деньги, и когда я их получу… Я куплю маме дом. Не такой, как у Марины Леонидовны, нет. Я куплю ей дом, как у Антона, и поселю их там с бабушкой, и они будут жить в комфорте, не думая больше о хлебе насущном. Будут думать только о варенье из вишни и фирменном лечо, которое так любит вся наша многочисленная семья. И которое папа так и не попробовал.
