– Я же не проститутка! Это им надо клиентуру привлекать, они даже волосы бреют по всему телу! Представляешь?
– Да, это ужасно! – скорбно кивнул Трофимов.
– А почему ты спросил?
– Потому что в Израиле все девушки с педикюром, – стараясь, чтобы в голосе звучали нотки осуждения, сказал Иван Родионович. – И в Германии. Да и во Франции тоже…
– Ну, вот видишь, что у них там творится! А мне зачем? У меня ты один, а тебе я и так нравлюсь. Правда?
– Однозначно! – кивнул Трофимов.
* * *"
"Спустя пару недель Трофимов неожиданно получил заказное письмо.
Большой желтый конверт из плотной бумаги с многочисленными штемпелями и печатями доставил строгий курьер, который проверил паспорт получателя и заставил расписаться в реестре. Внимательно изучив конверт, Иван определил, что корреспонденция пришла из Лондона. Возможно, приглашение на очередную конференцию или сертификат, удостоверяющий регистрацию одного из сделанных им открытий.
Но это оказалась весточка от Гарри Оливера Крайтона:
«Многоуважаемый доктор Трофимов! Как и обещал, высылаю информацию по интересующей вас теме, любезно предоставленную моим учеником Гэйблом Харрисом.
Приложение: фотокопии выдержек из мемуаров мистера Уантлока адъютант-камердинера адмирала Дрейка, касающихся необычного перстня, который, возможно, имеет отношение к предмету Вашего исследования», – по-джентльменски деликатно и осторожно написал профессор округлым, почти детским почерком на листе бумаги, разлинованном в полоску.
Трофимов почему-то подумал, что он продиктовал текст своей внучке, которая старательно перенесла его на бумагу. Потому что сам Крайтон писал как курица лапой. Впрочем, это не имело значения – главное, что Гарри Оливер не только не забыл о мимолетном обещании, данном больше из вежливости, но даже озаботился его выполнением. Такое случается на конференциях гораздо чаще…
В конверте, кроме сопроводительного письма, оказалось несколько чёрно-белых фотографий рукописного текста.
Почерк очень аккуратный, почти каллиграфический, какой бывает обычно у писарей или адъютантов: буквы одного размера, словно напечатаны на пишущей машинке, старательно выведенные завитки на заглавных и на прописных, если они там нужны, ровные строчки… И хотя в некоторых местах из-за потёртостей бумаги написанное было трудно разобрать, текст был понятен с первого взгляда, и Иван принялся жадно читать, сразу же усваивая смысл.
