За тридцать тирских шекелей читать онлайн

И, чтобы их развеять, следовало поговорить с Леной, и если она подтвердит оправдательные версии, то и голову ломать незачем – значит, именно так все и было, и никакого коварства в ней нет, да и быть не может!"

"Он часто представлял идиллическую сцену примирения: с рыданиями несправедливо обиженной Леночки у него на груди и его страстными, искренними успокоениями, перед которыми невозможно устоять… Примирение обязательно должно было состояться в квартире журналистки, похожей на будуар куртизанки, ибо нигде больше искренность чувств не могла достигнуть того уровня, когда не остается места сомнениям…

Но талантливую Елену Еремину было трудно застать по телефону и на работе, и дома.

А если и удавалось поймать, то разговор был очень коротким: она ссылалась на занятость по работе, которая вот-вот должна закончиться. В общем: «Как только – так сразу!» Несколько раз он даже караулил искусницу Лакшми под ее домом, но создавалось впечатление, что она или там не живет, или приходит под утро, когда семейный доцент должен греть свое гнездышко, а не следить за чужими.

Успокаивало только то, что обольстительница не объявляла о полном разрыве, наоборот, настоятельно уверяла, что опубликует его интервью и обязательно подарит газету со своим автографом. И надо сказать, что слово свое она сдержала!

Газету с автографом принес на кафедру высокий, широкоплечий молодой человек, явно профессиональный спортсмен достаточно высокого уровня. На счастье (которое продлилось недолго), лаборантка Танечка средством массовой информации не заинтересовалась и небрежно бросила «Вечерний Ленинград» на трофимовский стол.

Когда он пришел, взял газету и увидел округлый почерк Лены поперек листа: «Моему герою, с пожеланием задуматься! Е. Еремина», он испытал прилив радостного тепла к сердцу и захотел тут же похвастаться перед Танечкой или сразу же отнести «вечерку» Поплавскому – пусть знает, как ценят преподавателя вверенного ему факультета!

Но потом решил, что с дарениями дело успеется, надо будет купить полсотни газет и распространить их на факультете, да и Ивану Ивановичу передать будет нелишне… Все-таки это не просто узко-научная, а широко-социальная оценка его скромной личности и напряженных трудов! Правда, смысл автографа как-то корябал душу, да и название «Иуды среди нас» вызывало нехорошие ассоциации.

Он даже решил почитать статью не на кафедре, а в скверике, по соседству, куда и вышел, зажав в потной руке свернутую трубочкой «вечерку».