Name: Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)
Author: Людмила Викторовна Сладкова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

На то были очень веские причины. Мне… пришлось, отец! Мне пришлось!

Глава 42

«Эм… и как это понимать? И что все это значит?»

Ощущая себя закоренелой преступницей, оглушенная тревожным стуком сердца, Стася вцепилась в дверной косяк, дабы удержаться на ватных ногах.

Умом понимала, что подслушивать нехорошо. Но за неимением иных вариантов, выбирать ей не приходилось. Затаив дыхание, она прислушалась.

Весьма своевременно, ведь Костров-старший негодующе выплюнул:

— Причины? Что же это за причины такие, из-за которых приходится семью рушить? Через себя переступать? Жену предавать? Скажи мне, сын! Скажи!

Но Ян не проронил ни звука.

Замкнулся в себе. Выждав не менее минуты, но так и не дождавшись от него ответа, Сергей Алексеевич устало выдохнул:

— Молчишь. Ты снова молчишь. Что тогда, что сейчас. Как воды в рот набрал! Да только ведь глаза не спрячешь, сын! Я вижу твою боль. Я чувствую ее, как свою собственную. Хоть молчишь ты, хоть нет. ВИ-ЖУ! Тебя это терзает. Угнетает. Лишает покоя. Ты увядаешь на глазах.

Сам на себя не похож стал. Напрасно, Ян. Напрасно ты в себе все держишь. Хоть мне доверься! Отцу своему! Неужели, я не пойму тебя? Неужели, осужу? Выговорись, наконец! Легче станет. И тебе, и нам с матерью. Столько лет прошло, а мы все в неведение живем. Гадаем без конца, что же у вас со Стасей на самом деле произошло? Уж извини, но твоего «я ей изменил, она об этом узнала, мы разводимся» как-то недостаточно для полноты картины!

— Почему? — отрешенным и совершенно чужим голосом отозвался Ян.

— Да потому что, верится в это с большим трудом! — наседал его отец.

— И в голове не укладывается от слова совсем! У вас ведь… такая любовь… была!"

"Послышался скрежет отодвигаемого стула. Затем, тяжелые напряженные шаги. А спустя мгновение, с дико колотящимся сердцем, Стася отпрянула от двери, так как в небольшую щель увидела Яна. Он стоял спиной к ней, упираясь кулаками в массивный подоконник. Переместившись так, чтобы не попасться ему на глаза, она вновь прислушалась к звукам и шорохам, доносящимся из гостиной.

И только через пару секунд до нее дошло, что это были за звуки. Так дышал Ян. Хрипло и надрывно. Еще и подоконник он стискивал, заставляя тот жалобно скрипеть от его мощной хватки. А потом, вдруг, Ян заговорил. Не оборачиваясь, глядя строго в окно, тихо произнес:

— Я… не умею исповедоваться. Никогда не умел. Сложно мне все эти… откровения даются. Даже с самыми близкими людьми. Сам ведь знаешь.

— Знаю, — снисходительно пробормотал Сергей Алексеевич.