Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Смысл фразы Иван уловил без перевода. Но Шура тут же перевела. И Иван посмотрел на вахмана спокойным взглядом человека, который ничего уже не боится и готов выполнить любое поручение, лишь бы оно вело в горы, к свободе.

– Схему маршрута я передам потом, когда перейдем реку и колонна начнет подниматься в горы. Подумай, куда ее положить. Да, вот еще что. Чтобы не подводить вашу соотечественницу, выходить нужно через двор. Я так понимаю, что она в этой истории человек случайный. Быстро перелезть через забор, когда на дороге никого не будет, и сразу догонять колонну.

Через решетку лучше перелезать там, где заросли кустарника. Риск есть, но других вариантов нет. Я постараюсь сделать так, что военнопленным, занятым уборкой столба, некогда будет смотреть по сторонам. Об остальном позаботься сам. И запомни следующее: если произойдет провал, я тебя потащу в полицию сам. Понял?

– Так точно, – ответил Иван.

Иван знал, что то, что говорил немец, ведет к свободе, и поэтому принимал его слова спокойно.

– А сейчас и до утра я советую вам хорошенько отдохнуть и набраться сил. – Немец посмотрел на Шуру. – У вас есть продукты?

– Есть. Я сварю кашу, – сказала Шура.

– В свертке, который я положил у входа, кое-что есть. Кормите его хорошо. И переведите, что первые сутки по маршруту, указанному в схеме, он должен идти без остановок. Отдых будет потом, когда дойдет до перевала и встретится с проводником. Одежду я брошу во двор. Найдете ее под деревом. Когда он покинет дом, внимательно осмотри все и уничтожь следы его пребывания.

Чтобы и запаха не осталось. Поняла?

Шура перевела до того места, которое касалось только ее. Иван кивнул. Все, что он услышал, вело к свободе."

"Он знал, что теперь, когда, впервые за два года страданий и мытарств, после пересылок из одного лагеря в другой, реальность побега приблизилась как никогда, что он вблизи пусть пока в воображении, увидел то, на что с тоской смотрел издали, из зарешеченного окна барака, из строя таких же, как и он, бедолаг военнопленных, обреченных медленно умирать от недоедания и тяжелой работы по восемнадцать часов в сутки.

И теперь, закрывая глаза, он видел сосны, их бурую кору, корни, выступившие наружу на тропах и осыпях, и саму тропу, его тропу, по которой он пойдет, сверяясь по схеме, нарисованной Арманом. Схему конечно же будет рисовать Арман. Хотя вахман Керн об этом не сказал ни слова. За всем стоял француз Арман из «Сражающейся Франции».