Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бальк оглянулся и увидел, что сзади остается кровавый след. Кусочки пропитанного кровью снега лежали узкой извилистой тропинкой. Он нащупал в кармане куртки ротного медицинский пакет. Затем перевернул тело на спину. Старик охнул и что-то пробормотал. Находясь между жизнью и смертью, он продолжал командовать, управлять героическими остатками своей погибшей роты. Бальк расстегнул куртку и ощупал его грудь. Пуля вошла в плечо и вышла под лопаткой. И как он после этого еще размахивал рукой и стрелял из автомата? Видимо, кости оказались не задетыми, что позволяло раненому какое-то время не чувствовать того, что с ним произошло.

Перевязывать плечевую рану всегда непросто. Тем более здесь, лежа в кювете под огнем русских. Но Бальк все же справился с перевязкой. Он разорвал и свою упаковку, связал бинты. Он сделал укол морфия, и вскоре гауптман Фитц открыл усталые глаза. Осмотрешись, он тут же потребовал:

– Фузилер Бальк, доложите обстановку.

– Все прекрасно, герр гауптман, мы еще живы, – ответил он.

– Не будьте столь самонадеянными. Но при этом знайте, что я подал рапорт о вашем направлении на курсы подготовки унтер-офицеров. А приказ о присвоении вам звания обер-шютце, я думаю, готов. Поздравляю, обер-шютце Бальк. – И гауптман Фитц снова закрыл усталые глаза."

"О том, что Бальку за спасение офицера, как минимум, положен Железный крест II класса, гауптман Фитц говорить не стал. Довольно, а то у парня голова закружится.

Он и без того его уже не бросит. Такие, как Бальк, товарищей в беде не оставляют. Кто бы мог подумать, что из дюссельдорфского студента швабских кровей получится такой отличный солдат, вполне соответствующий лучшим прусским образцам. Мерцающее сознание гауптмана Фитца стало тускнет и делать значительные паузы. Но оно успело прокрутить перед ним кинопленку еще одного сюжета. Старого рубаку Артура Фитца на орудийном лафете ввозят в Арис.

Родной городок встречает его тело, как встречало бы тело героя. Или фельдмаршала. Казалось, что не только жители Ариса, но и всей Восточной Пруссии выстроились вдоль дороги в несколько рядов, чтобы приветствовать своего защитника. И вдруг процессия остановилась. Фитц привстал из своего гроба, отбросив атласное покрывало и увидел обер-шютце Балька. «Что ты здесь делаешь, Бальк? И где твой Schpandeu?» – спросил он своего верного солдата.