Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вы пытались ее достать и скатились с кровати, а тут как раз ворвался я и вытряхнул гада из его ботинок сорок последнего размера.

Мы сидели в моем кабинете. Было утро понедельника. Я не могла вспомнить, что делала в предыдущие два дня, — как будто провела все это время под водой или на другой планете."

"Пусть Марино говорит, что хочет. Я-то твердо знала: маньяк был у меня на мушке, когда доблестный сержант ворвался в спальню и выпустил в него четыре пули из своего револьвера. Я не стала проверять пульс. Я не пыталась остановить кровь.

Я просто сидела на полу, в одеяле, револьвер лежал у меня на коленях, а слезы лились в три ручья. И только тогда до меня дошло.

Мой револьвер был не заряжен.

Накануне я чувствовала себя так паршиво, что забыла его зарядить. Патроны лежали в комоде под стопкой свитеров — там Люси не стала бы их искать.

И все же преступник был мертв.

Он упал ничком и зацепился за ковер.

— Маньяк и не думал снимать маску, — продолжал Марино. — Память, док, любит проделывать такие штуки.

Я сам стащил с него этот вонючий чулок, когда ворвались Снид и Ригги. Но козел к тому моменту уже отбросил копыта.

Он был совсем мальчишкой.

Почти подросток — одутловатое бледное лицо, вьющиеся сальные бесцветные волосы. Над губой едва пробивался пушок, тоже сальный.

Мне никогда не забыть его глаза. Они напоминали стекла, за которыми вместо души — пустота. Темная гулкая пустота — такая же была за окнами, через которые маньяк проникал в спальни одиноких женщин, предварительно услышав по телефону голоса будущих жертв.

— Мне кажется, будто он что-то сказал, — прошептала я. — Ну, когда падал. Только что? — Поколебавшись, я спросила: — Или это мне тоже померещилось?

— Нет, док, не померещилось, — отвечал Марино. — Выродок произнес пару слов.

— Что он сказал? — трясущимися пальцами я достала сигарету.

Марино натянуто улыбнулся.

— Да то же, чем заканчиваются записи каждого «черного ящика». То же самое, что говорят все ублюдки, когда понимают, что им кранты.

Он сказал: «Твою мать!»

Одна пуля пробила аорту. Другая попала в левый желудочек сердца. Третья прошила легкое и застряла в позвоночнике. Четвертая прошла через мягкие ткани, не задев ни одного жизненно важного органа, и разбила мое окно.

Нет, вскрытие я не проводила — отчет составил мой заместитель из Северного округа штата Вирджиния. Наверное, я сама попросила его об этом, хотя и не могла припомнить, когда и при каких обстоятельствах.