Я же женщина, я, может, тоже хочу, как Ларка, в косметические салоны ходить, у дорогих парикмахеров прическу делать, массажистов посещать. Одеваться хочу красиво, в рестораны ходить. И все это у меня было. А теперь ничего нет, кроме положения жалкой приживалки."
"А все Володька, сукин сын, подонок, негодяй, Мишке голову заморочил и матери тоже. И ведь не возразишь ничего. Да, было, завела любовника. Так что, мой муж святым был, что ли? Не изменял мне? Наверняка изменял, просто я его конкретно не поймала ни разу.
Но я такой задачи и не ставила. Я ему доверяла. А потом… ну, в общем, я голову совсем потеряла и осторожность тоже. Моя семейка все узнала. Мать, конечно, в истерике: как это так, завести любовника, изменить мужу, это аморально, это ужасно. Пришлось сказать, что это Любовь. Такая, настоящая, с большой буквы, какая только раз в жизни бывает. Вот Любовь – и все тут. Володька, конечно, головой покачал и говорит: ну, раз такая Любовь невозможная, тогда простительно, тогда, Валентина, собирай вещи, уходи от мужа и соединяйся со своей Любовью.
Мать поддакивает. Про настоящую Любовь она почему-то понимает, а про безумный секс, от которого голова мутится, – нет. Да это и понятно. Куда ей про секс понимать? Старуха. Всю жизнь с нашим отцом прожила, четверых детей родила и искренне полагает, что постель предназначена исключительно для детопроизводства, а никак не для радости.
А я с этим мужиком жить вообще не собиралась. Что он? Голь перекатная, ни кола ни двора, только роскошное тело, буйный темперамент и отточенная техника. Он-то как раз хотел с меня поиметь, все-таки муж у меня был состоятельный. Да я бы этого жиголо озолотила, и никто бы ничего не узнал, и трахалась бы я с ним, пока не надоест.
А Володька, гаденыш, со своей идейной правильностью всех накручивает: раз Валечка наша мужа по собственной воле разлюбила, раз уж случилась с ней такая Большая Любовь, то пусть уходит, в чем пришла, не судится с ним и имущества не делит, потому как он ни в чем перед ней не провинился, а совсем даже наоборот, она перед мужем страшно виновата и должна эту вину искупить своим бескорыстием.
И опять мать поддакивает. Володька у нее – свет в окошке, самый любимый из всех нас.
