Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Знаешь, нехорошо лгать, — проворчал он, вытирая щеку.

Я улыбнулась.

— Ты не сможешь обмануть меня. Я знаю, что ты счастлив.

Выражение его лица смягчилось, и он выглядел одновременно серьезным и нежным.

— У меня больше нет ни единой причины не быть счастливым, верно?

Бонусный эпилог

от лица Дейна

Выругавшись, Дейн еще раз пролистал бумаги, разложенные перед ним на столе. Никаких признаков контракта, который ему нужно было прочитать.

Не было также никаких признаков Виены.

Он взглянул на свои наручные часы.

Обычно к этому моменту она заканчивала завтракать. Но она еще не вышла из своей спальни, что было совсем на нее не похоже. Она не опаздывала.

Он нахмурился, когда ему в голову пришла одна мысль. Неужели ее засранец бывший снова позвонил ей? Казалось, в последнее время это было одним из любимых занятий Оуэна — звонить ей и ругать Дейна в попытках вернуть ее себе.

Дейн сдал губы и прошел через гостиничный номер в ее спальню.

— Виена, ты не видела… — он остановился прямо в дверях, пораженный видом ее в одном лифчике и трусиках.

Иисусе.

Она тихонько пискнула, ее глаза расширились.

— Ты не мог постучать?

Дейн не ответил, слишком завороженный видом изгибов ее тела. Реакция его тела была мгновенной — оно напряглось. Возбудилось. Стало твердым.

Кровать. Ему нужно было уложить ее на кровать и трахнуть так сильно, чтобы она чувствовала его весь день, всю ночь, всю чертову неделю.

Сексуальное напряжение натянуло воздух и заиграло на его нервных окончаниях. Он встретился с ней взглядом, зная, что в его глазах горело истинное желание.

Она уставилась на него в ответ, держась неестественно неподвижно.

— Я думал, ты уже одета, — сказал он ей. — Обычно ты всегда готова вовремя.

— Мне просто нужна минутка, — довольно прохрипела она.

— Я вижу.

Возможно, другой мужчина извинился бы за то, что так откровенно пялился на нее, но Дейн не был таким. Он в последни раз изучил ее взглядом, прежде чем покинуть комнату.

Дейн зашагал обратно в гостиную, хотя ему чертовски сильно хотелось вернуться в комнату и…

Он провел рукой по лицу, жалея, что не мог выбросить ее откровенный образ из головы и то, что он хотел с ней сделать.

Не то чтобы это было чем-то новым. За эти годы он часто представлял, как творит многие грязные вещи со своей помощницей. Пока это не стало чем-то обыденным. Однако теперь, когда она была рядом, ему было трудно держать свои руки подальше от нее.

Теперь он знал, какова она на вкус. Какой мягкой была ее кожа.