— И оттуда вы отправились сразу домой?"
"— Да, чтобы взять машину. Потом я поехала к зернохранилищу, что у Хайтон-энда, забрать Генри. У него там контора… — Девушка неожиданно замолчала, потом продолжила: — Послушайте, может быть, было бы удобнее говорить с нами обоими сразу? Мы в это время обычно пьем кофе в гостиной. Присоединяйтесь к нам!
Барнеби отказался от кофе, но согласился с ее предложением.
— Дэвид, идем с нами. — Она снова улыбнулась, на этот раз мужчине у стола, и все трое последовали за ней, созерцая ее вид сзади, который был почти столь же неземным, как и спереди, через холл и дальше по длинному, застланному ковром коридору.
По одной его стене висели холсты из наследства Трейсов в причудливых рамках, по другой — нежные акварели, на которые Барнеби бросил завистливый взгляд специалиста. Двойные стеклянные двери в конце коридора, с такими же завитками и петлями железной рамы, как и окно над входом, вели в оранжерею. Барнеби сумел разглядеть сквозь стекла ровные лужайки, изящно подстриженные деревья и сверкающие струи фонтана.
«Может быть, тут и павлины есть», — подумал он. Кэтрин через плечо обратилась к нему:
— Кроме Генри сейчас здесь живет только один человек — это Филлис Каделл, его невестка. Ее комната наверху. — Она внезапно повернула направо и распахнула перед ними дверь гостиной.
Гостиная оказалась сильно вытянутой в длину. Стены были оклеены сливочно-абрикосовыми обоями в крапинку, блестящий медовый паркет покрывали богатые персидские ковры.
По потолку тянулись гирлянды золоченых листьев. В дальнем конце комнаты перед камином в инвалидной коляске сидел мужчина. Огонь не горел, а вместо дров очаг занимали белые цветы с серебристыми листьями. Ноги мужчины были укрыты дорожным пледом. Лицо его выглядело мрачным, почти жестоким. От носа к углам рта тянулись две глубокие складки, в волосах мелькала седина. Он слегка сутулился. Барнеби, узнав позднее, что Генри Трейсу всего сорок два, был удивлен.
Дэвид Уайтли сел ближе всех к своему хозяину, и Барнеби задумался, не намеренно ли он это сделал. Больший контраст трудно было вообразить. Даже в расслабленном состоянии Уайтли окружала атмосфера агрессивной жизнеспособности. Его руки и ноги, прямые и сильные, едва не разрывали ткань штанов и рубашки. «Ковбой Мальборо», — усмехнулся Трой. Кэтрин объяснила, зачем пришли полицейские, потом уселась на табурет рядом с креслом Трейса и взяла его за руку.
