Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дыхание участилось, когда широкие ладони обхватили мою потяжелевшую грудь, соски заострились и заныли от мужской ласки. Бенедикт прижался к моей спине, его губы легонько целовали мои плечи.

— Что ты делаешь? — мой голос охрип от тяжёлого дыхания.

— Хочу насладиться тобой сполна, моя ночная фиалка, — и мужчина развернул меня к себе лицом, прижимая к прохладной гладкой стене душевой.

— Думала, одного раза будет достаточно, — млела я от требовательных рук, которые скользили по моим ягодицам, жадно сжимая их.

— Я хочу, чтобы ты осталась до утра, Кэтти, — судорожно выдохнул любовник прямо мне в губы и тут же прильнул к ним, захватив в страстный плен.

И я поняла, что останусь с ним столько, сколько он захочет, потому что не в силах сопротивляться такому напору.

— Останешься? — тяжело шептал Бенедикт, отпустив мои губы; тёмные глаза завораживали и ждали ответа.

— Да, — простонала я, чувствуя его возбуждённый член, который упирался мне в живот.

— Спасибо, — он игриво улыбнулся.

— Хочу, чтобы ты помыла меня.

Император потянулся к полке и взял оттуда стеклянную баночку с белой густой пастой. Это оказалось мыло. Он открыл крышку, и цветочный аромат заполнил душевую. Я зачерпнула горсть мягкой субстанции и растёрла её по ладоням.

Взглянула на мускулистый торс императора и решила начать с плеч. Намыленные ладони коснулись мокрой бронзовой кожи и легко заскользили по упругим мышцам. Бенедикт судорожно вздохнул и упёрся рукой о стену, прикрыв блаженно глаза.

Я млела, ощущая под ладонями рельеф его накачанного тела, и возбуждение уже вовсю искрило внизу живота. Моё дыхание участилось, когда руки скользнули вниз, намывая упругие бёдра и стальные ягодицы. Боже! Он сложен как Аполлон! Зашла за его широкую спину и принялась легко массировать напряжённые лопатки и позвоночник.

— У тебя волшебные руки, Кэтти, — раздался баритон с хрипотцой.

Не знаю, что нашло на меня, но от его слов я порывисто прильнула к мужской спине, ладони скользнули вверх к его груди, и я прижалась к любовнику.

Наши скользкие тела обжигали друг друга, и мне казалось, что они созданы друг для друга. Бенедикт резко развернулся и прижал меня к прохладной стене душевой. Его язык по-хозяйски прошёлся по моей ключице, потом спустился к груди, а пальцы неистово сжали мои ягодицы.

— Ты невероятная, ночная фиалка, — тяжело дышал он, покусывая горошинку соска, — хочу тебя снова.