Сыч – птица ночная читать онлайн

В одном халатике, даже душегрея не накинула, ворвалась в сеновал, быстро оценила ситуацию и тоже принялась ощупывать меня, причитая:

— Господи, горе ты мое! Ну какого рожна тебя туда понесло, каличный?! Ну нету сена — меня позвать не мог?

— Чего ты меня щупаешь, как дитятю! — враждебно вскинулся я, отбиваясь от заботливых женских рук. — Я солдат! Я мужик — не смей со мной как с рахитом!

— Мужик! — передразнила Татьяна. — Солдат! Тоже мне… Ничего не поломал? Давай домой отведу.

— Не хочу домой, — продолжал по инерции упорствовать я, отползая подальше от лестницы.

 — Мне здесь нравится — я тут жить теперь буду. — И, прислонившись спиной к стене, демонстративно вставил соломину в рот, скрестил руки на груди и отвернулся в сторону.

— Пффф! — смешливо фыркнула Татьяна. — Ну и живи. А как жить надоест, сенца коровам в ясли закинешь — я сейчас надергаю. — И, ловко вскарабкавшись по лестнице, принялась потрошить тюк, сбрасывая сено на пол.

О-о! А отсюда, я вам скажу, великолепный пейзаж открывается! Нет, Елисейских полей не наблюдаю, как, впрочем, и Эйфелевой башни.

А трусики беленькие вижу. Шелковые. С кружевной оторочкой. О-о! Галлюцинирую, что ли? Неожиданный переход болезни в очередную стадию, вызванный падением? Вывернул голову, напрягая шею, устроился поудобнее, ущипнул себя за что-то. Нет, трусики. И все, что прилагается к трусикам, — в мельчайших подробностях. О-о!

Сердце пробно бухнуло изнутри о грудную клетку, проверило на прочность, и поскакало галопом, нагнетая в частично атрофированную систему опасный огонь вожделения.

В горле пересохло, я нервно сглотнул хотел было зарычать, но вспомнил — и чуть не расплакался от досады на свою временную ущербность.

— Вот вы, городские мужики, — что дети беспомощные, — словно желая подзадорить меня, принялась ворковать Татьяна, продолжая сноровисто драть сено из тюка и швырять его вниз. — Вот я давеча книжку читала. Так там один городской профессор — алкоголик, конечно; ну, от него жена ушла, за алкоголизм и ничегонеделанье — за неделю грязью оброс, посуда заплесневела, носками по квартире воняет, и не только носками — он же, гадина, жопу перестал вытирать! Ужас, короче…"

"Чего она там бормочет? При чем здесь какой-то дегенеративный профессор? В данном случае вопрос имеет место не о судьбе алкоголичного придурка какого-то, но о страсти, вхолостую сжигающей раненого офицера.

Нет, не раненого, и не офицера вовсе — давно уже не офицера. Но тем не менее! Да, я хочу ее.