Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Но твое умение не имеет ничего общего с храбростью! И поэтому я еще раз повторяю – ты трус! Ты испугался встретить на пути наш военный патруль, который наверняка поинтересовался бы, откуда у тебя вещмешок, набитый долларами, и куда ты с ним направляешься. Поэтому ты и повел дозор через территорию боевиков. Солдаты доверяли тебе, как командиру, а ты предал их, сознательно подставив под чеченские пули. В угоду себе ты погубил троих своих бойцов, а бравируешь тем, что сумел застрелить девять «чехов»! Так кто ты после этого, если не трус?!

Не говоря ни слова, Осокин резко вскочил с кровати и, оказавшись перед Кудрявцевым, нанес ему короткий, но чрезвычайно мощный боковой удар в подбородок.

В момент удара Осокин ощутил, как хрустнула под его кулаком переломленная челюсть Кудрявцева, но не почувствовал ни капли жалости. Нокаутированный старший лейтенант рухнул на земляной пол палатки. На выручку своему командиру тут же бросился его заместитель. Но Осокин предполагал такое развитие событий.

Он нырнул под правую руку Бондаренко, уходя от его прямого удара, и в свою очередь ударил лейтенанта по ребрам. И вновь под кулаком Степана Осокина затрещали переламываемые кости. Отброшенный ударом Осокина, Бондаренко отлетел к своей койке. Но, несмотря на перелом двух ребер и резкую боль, пронзившую его правый бок, он не потерял сознания. Ненависть к предателю, погубившему трех своих бойцов и искалечившему его друга, оказалась настолько сильной, что Бондаренко рванул из-под койки свой автомат, подвешенный к пружинам панцирной сетки.

В следующую секунду ствол автомата нацелился в грудь Степана Осокина.

– Отставить! – прокатился по палатке оглушительный окрик подполковника Федорова.

Бондаренко вздрогнул от неожиданности, а его указательный палец, уже начавший выбирать свободный ход спускового крючка, замер на полпути. Воспользовавшись замешательством своего подчиненного, Федоров ворвался в палатку и заслонил замершего на месте Осокина своим корпусом.

– Убери оружие, Антон, – медленно и внятно произнес Федоров, обращаясь к Бондаренко. – Он этого не стоит. Не ломай себе жизнь из-за этого негодяя. Его будет судить трибунал, и он получит по заслугам. Это я тебе обещаю. Ты слышишь меня, Антон?

– Слышу, товарищ подполковник, – ответил Антон Бондаренко, опуская свой автомат.

...Обещанию подполковника Федорова не суждено было сбыться.