Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В бывшем заместителе командира «Каскада» Богатырев увидел новый источник информации для пополнения базы данных о построении и боевых возможностях войск специального назначения России и зарубежных стран. По своей инициативе он много общался с Федоровым. В результате такого общения между офицерами вскоре возникла взаимная симпатия, которая впоследствии переросла в настоящую дружбу.

– Да вот, газету вам принес интересную, – ответил Федоров на вопрос Богатырева.

– С кроссвордом, что ли? – усмехнулся тот.

– С кроссвордом, – тяжело вздохнул Федоров. В этот момент ему было вовсе не до веселья.

Богатырев сам открыл дверь бункера, чтобы лично встретить друга.

– Гляньте-ка! Действительно с газетой! – воскликнул он, увидев под мышкой у Федорова годовую подшивку «Вашингтон пост». – Чего это тебя на американскую прессу потянуло?

– Сейчас объясню, – ответил Федоров, покосившись на молчаливого прапорщика.

– К тебе можно?

– Заходи. – Богатырев шагнул в сторону, освободив дверной проем."

"После назначения Богатырева начальником информационно-аналитического отдела ГРУ вся его служба проходила в кресле за письменным столом или за экраном компьютера, что не замедлило сказаться на фигуре полковника. Богатырев начал быстро полнеть. Правда, из-за своего роста, почти под метр девяносто, приобретенный им избыточный вес пока не давал поводов для ироничных насмешек окружающих.

Напротив, фигура начальника ИАО приобрела массивность, и сейчас своей комплекцией Богатырев напоминал вставшего на задние лапы медведя, наглядно подтверждая верность своей фамилии. По сравнению с высоким и полным Богатыревым Федоров, имея рост метр семьдесят пять и поджарую фигуру, казался почти что карликом. Правда, сам Иван Захарович никогда не переживал из-за этого, чего нельзя было сказать о начальнике штаба полковнике Звонове, который за свой маленький рост и тучность получил среди подчиненных негласное прозвище Колобок.

Следом за Богатыревым Федоров прошел в его кабинет, где тот сейчас же оккупировал свое любимое вращающееся кресло. Порой Федорову казалось, что Богатырев избегает садиться на стулья из опасения, что они могут сломаться под ним.