Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Непосредственно у можайского изолятора Сашу ждала группа ребят под командой Василия Скворцова (Полковника) на двух машинах.

Однако операция на заладилась с самого начала. Гарантированное нам быстрое оформление документов на освобождение затянулось на несколько часов. Видимо, московские милиционеры, предвидя подобный манёвр, убедили сотрудников изолятора не торопиться с бумагами, и те промурыжили Сашу аккурат до приезда «петровских» в сопровождении взвода ОМСН.

Конец был прост. На выходе из СИЗО Сашу снова арестовали и повезли в Москву, а ребят, ожидавших его, ОМСНовцы бодро попинали и ошмонали, но задерживать не стали – вроде как не за что было.

Кстати, после той встречи с ОМСНовцами Вася Полковник попросил меня перевести его на более спокойную работу, мол, он уже не в том возрасте, чтобы получать пинки от «ментов», всё-таки офицер запаса, пенсионер.

И я, пойдя навстречу просьбе моего армейского товарища и бывшего командира, назначил его заместителем директора Кунцевского рынка.

Но вернёмся к Саше.

В скором времени выяснилось, что инициатором его ареста был Володя Степанов, тот самый Стёпа, с которым я был знаком с 1989 года и тот самый мерзавец, который должен был вывезти нас после налёта на квартиру Магидса, но смывшийся с места и бросивший нас на произвол судьбы.

Моим товарищем он, в отличие от Фрэда Фельдмана, никогда не был. Я всегда относился к нему с неприязнью и недоверием, считая проходимцем и мелким мошенником. Однако в силу различных причин мне приходилось время от времени с ним пересекаться.

В 1991 году, когда после смерти Яна Фельдмана вокруг похищенных картин из коллекции Магидса началась суета и появилось много желающих заполучить их, Стёпа посчитал, что он тоже имеет право на долю, и в ультимативной форме потребовал у Жени Токарева, нашего подельника по Магидсу, денег, обещая в противном случае сдать его «ментам».

Женя обратился за помощь ко мне – попросил приструнить наглеца. Я встретился со Стёпой и в жёсткой форме, без обиняков, объяснил ему, что если он ещё раз коснётся темы картин, то я его убью.

"Стёпа угомонился, и какое-то время я о нём не слышал, разве что мельком. А в 1994 году он неожиданно связался с Культиком (и где только телефон-то его достал?) и попросил у него денег в долг, якобы для серьёзного бизнеса – 50 тысяч долларов. Культик переадресовал Стёпу ко мне.

Я, зная Стёпу как прохиндея, сказал ему, что он получит деньги только под соответствующий залог.