Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Одна только его стратегия по моему устранению с помощью Миллера стоит оваций. – Виктор устал мелочиться и перешёл к тузам.

Но он затянул. После всего изложенного меня не удивит, даже если сам Алекс окажется в сговоре с Руисом.

– Гадаете, где прокололись? – «Папаша» открыто наслаждался спектаклем. – Не стоит. Я расскажу. Карлос проводил чистку среди моего окружения. Выкурил пару крыс и добыл очень интересную информацию. Оказалось, Алисия на протяжении долгого времени проявляла странный интерес к моим делам, а один влюблённый в неё кретин из моей охраны с радостью всё сливал.

В том числе и про лаборатории Миллера. Я не сразу понял, для чего ей была нужна эта информация, но интересное совпадение даты игры, на которую вы ездили с Кайлебом в Нью-Йорк, с датой благотворительного вечера у Миллера, навело меня на мысль. Ты, конечно, любишь своего брата, Максвелл, но не настолько, чтобы терпеть бейсбол, от которого плюёшься с самого детства из-за пьяницы-отчима. Далее провелась стандартная процедура: за деньги можно купить всё, в том числе и список гостей в доме Миллера.

– Руис медленно похлопал, злорадно аплодируя нашим рухнувшим стремлениям. – Одна из лучших тактик – объединиться с врагом своего врага. Я сам ею частенько балуюсь. Пустить в расход Алисию – тоже не виню. Все мы используем подручные средства, когда сильно припечёт.

– Что ты с ней сделал? – хрипло спросил я.

– Отправил на аттракцион к парням, – как ни в чём не бывало поведал Виктор. – Выживет – отпущу. Но я не надеялся бы.

Ты ведь ещё помнишь, что моё любимое число – семь?

Руис был мразью, абсолютно не ценящей чужую жизнь."

"А кем был я, если после услышанного испытал лишь лёгкий укол вины?

– Я простил бы тебе мелкие пакости. – Взгляд Виктора потяжелел, на лицо легла тень, и я, предчувствуя бурю, весь напружинился. – Но связь с Миллером – это предательство. В нашей семье оно карается смертью.

Я не успел ничего понять, как по ангару разнёсся оглушительный выстрел. Он срикошетил от стен и, вернувшись бумерангом, проткнул перепонки.

Белль подкосило. Он рухнул на колени и, скривившись от мучительной боли, прижал руки к животу. По пальто расплылось грязное пятно.

– Мейс…

Одновременно щёлкнули затворы, в затылок ткнули дулом пистолета. Собственная беспомощность раскромсала разум, и я, скрипя зубами, остался стоять на месте, мечтая вырвать Карлосу руку, которой он давил так, будто пытался выбить мне мозги, не выпуская пули.

Свинец в живот – мучительная смерть.