Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если мы не появимся в течение трех дней, продолжайте путь дальше.

Все сомнения в том, что у Абрахама, учитывая отсутствия у последнего немедленного желания последовать за Ицией подтверждали подозрения Хаджара в том, что у плута была собственная, полная копия.

И, в то же время, Абрахам не был конченным ублюдком. Потому что в его интересах было покинуть это место как можно быстрее, да и кто такой Хаджар, чтобы командовать.

— Хорошо, чужак, — коротко кивнул Абрахам. — три дня, потом мы уходим.

Хаджар вновь посмотрел во тьму.

И, на этот раз, та не заставила себя ждать.

Глава 1294

Хаджар падал все быстрее и быстрее. Перед ним пролетали обрывки реальностей и воспоминаний. Или воспоминаний о реальностях. И так, пока он, вдруг, не оказался там, где не был уже очень давно.

Он сразу узнал стены, покрытые узором янтаря и золотом. Мраморный пол. Холодный и вечно скользкий. В детстве он любил по нему кататься. Бывает разбежишься и, резко затормозив, полетишь вперед, как на коньках по льду.

Няня все время ругала его за такое поведение.

Говорила, что такие игры не должны занимать время у будущего короля. А маленький Хаджар лишь показывал язык и убегал, крича, что никогда не станет королем.

Именно это сцена сейчас и разворачивалась перед глазами Хаджара.

Вот стояла Няня. Высокая, крепко сбитая, плотная женщина. Она упирала руки в бока и что-то кричала. А вот смеющийся мальчишка, убегающий куда-то в хитросплетения коридоров Королевского Дворца Лидуса.

Хаджар улыбнулся этой картине и, не испытывая тяжести в груди, развернулся и шагнул дальше.

Удивительно, но на этот раз он никуда не падал и не взлетал. Он просто за мгновение переместился из коридоров в покои своей матери. Именно здесь учителя обучали его основам знания о Безымянном Мире. Здесь он учился играть на Ронг’Жа. И именно сюда, в тот далекий день, когда вернулся обратно во дворец, занятый узурпатором, он так и не осмелился войти.

А она выглядела так же, как и прежде. Черные волосы, стянутые в тугую косу. Заботливые и добрые глаза, которые обещали укрыть от любых бед и тягот.

Одетая в легкое, изумрудное платье, она сидела около окна и перебирала струны Ронг’Жа. Песни Семи Мгновений до Жизни струились под сводом королевских палат.

Отец стоял поодаль от неё. Такой же могучий и несгибаемый, каким его запомнил Хаджар. С каштановыми волосами, волевым подбородком и чуть озорными, жгучими глазами.

— Как ты мог, сын мой? — произнес Хавер. Тяжелым, отцовским тоном, каким никогда прежде не говорил с Хаджаром.