Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сияющие души неуязвимы. Сияющие бессмертны. Сияющие говорят с духами предков, земли, реки и гор. Все послушницы хотели сиять.

Они ведь были уверены, что неуязвимы, идиотки. Что смерти лично для них нет.

выдох последний

Ника выдыхает в небесный голубой фарфор. Кажется, что по нему ползают полупрозрачные инфузории, белесые точки, но это лишь игра зрения. Солнце отражается от снега, колет глаза.

Вчера погода переменилась, ударили морозы. Воздух сухой и плотный, как холодная стена. Ветер щиплет лицо, уши болят — сережки примерзают к мочкам, и Ника заматывается в шарф по самые глаза.

Зимнее утро в парке Староалтайска — это не про прогулку. Это про испытание, когда каждый вдох обжигает легкие.

Суббота, у жителей города семейный отдых. Родители тащат детей, дети тащат саночки и «ватрушки», все тащатся в Юбилейный парк. Сам парк раньше был заросшим и грязным, но теперь в нем есть удобные дорожки, лавочки с сиденьями, фонари, детские площадки, палатки с кофе и булками. От этого двухэтажные пустые бараки за парковым забором выглядят неуместно, как мусор, забытый посреди красивой площади.

Но Ника идет к ним.

Двухэтажный младенчески-розовый барак приветственно скалится осколками в оконных рамах, солнце искрится на острых краях и на снегу на подоконниках и крыше. На стене табличка с объявлением:

ВНИМАНИЕ! Ведется плановый снос дома.

Поверх наклеено другое объявление:

Избавление от наркомании и алкоголизма! Собрания каждую неделю, ДК «Радуга». Подпись: «Белое солнце» и номер телефона.

В окне первого этажа вывеска: «Агентство недвижимости.

Офис продаж», но продавать здесь ничего не продают. Арендаторы в этом помещении никогда не задерживались. Когда Ника была маленькой, там был магазин. Она забегала в него за шоколадками, продавщица всегда ей улыбалась, спрашивала, как поживает папа. Удивительный он у тебя человек, мудрый, говорила она, как будто повторяя мамины слова. Потом, когда «Сияние» связали с наркотиками, секс-рабством и доведением до суицида, та продавщица перестала с Никой разговаривать и вообще что-либо продавать.

Мне денег упыря не надо, так она сказала.

Окна их старой квартиры на втором этаже распахнуты — единственной квартиры, не записанной на секту. Видны сероватый заиндевелый потолок большой комнаты, люстра и трещина, которая змеится в штукатурке.

Подъезд не заколочен, у входа гора мусора, и Ника светит телефоном себе под ноги, чтобы не упасть. Она поднимается по лестнице. Ее ботинки не созданы для прогулок в мороз, и пальцы ног окоченели.