Затаив дыхание, я спросила:
— Так значит, это ваша ряса?
— Да, моя. Она хранилась у меня, я немного сентиментальна в таких делах. Это мне напоминало о тех днях, когда я еще не была больна.
— Но Дамарис помогала ему, — с укором произнесла я. — Она клялась, что ничего не видела.
— Я была вынуждена, — прошептала Дамарис со слезами на глазах. — Он говорил мне, что надо делать. Мы всегда подчинялись ему. И не осмеливались перечить. Я должна была проводить вас на развалины… не очень быстро… чтобы он добрался туда раньше нас.
А потом, когда он появился, мне следовало притвориться, что я ничего не видела. Из развалин есть проход к дому. Он нашел его, еще когда был мальчиком. Поэтому, когда вы пришли, он уже был в доме.
Теперь, когда все самые важные факты были у меня в руках, все начало совпадать. Выстраивалась цельная картина событий. Меня вдруг обуяла дикая радость по той простой причине, что желание, загаданное мной у Колодца в Несборо, сбылось: это был не Саймон.
— Но почему… почему? — вопрошала я.
— Его целью было в один прекрасный день поселиться в Ревелз.
Еще бедным мальчиком он наблюдал, как туда приезжали гости. Как летом они ездили на пикники, зимой катались на коньках. Подглядывая в окна, он видел, какие балы устраивали в Ревелз. Он был одержим идеей попасть в Ревелз, потому что считал себя сыном сэра Мэтью и думал, что его место — там. Поставив перед собой эту цель, он понял, что единственный способ достичь этого — через Дамарис. Он хотел, чтобы она вышла замуж за Люка.
— Но как он мог с такой уверенностью рассчитывать на это?"
"— Моя дочь обладает редкостной красотой.
Люк не мог не заметить этого. Их всегда сталкивали вместе. Может быть, доктор нашел бы способ настоять на этой женитьбе. Он проникал в тайные уголки человеческой души, чтобы затем использовать это в нужных целях. Например, он узнал о сэре Мэтью такие вещи, которые тот не хотел бы делать достоянием гласности… или что-то о миссис Грантли. Так что женитьба состоялась бы. Его не зря беспокоил Габриел. Габриел обладал хрупким здоровьем.
Доктор сам поставил диагноз, решив, что у него больное сердце, — так же, как и у его матери. А может быть, у Габриела было здоровое сердце. Может быть, он просто подготавливал всех к его гибели… Я тоже знаю не все. Но когда Габриел женился на вас, он стал представлять для него угрозу. Он боялся, да так оно и вышло, что у вас может быть ребенок. Он решил, что Габриел должен умереть. Вы в то время еще не представляли для него интереса.
