Рябиновый мед. Августина читать онлайн

Он нарочно повел ее в обход, огородами, чтобы не проходить через площадь — перед сельсоветом вся улица была усеяна убитыми — зелеными, красными, махновцами и сельчанами. Все они отстаивали свои интересы, все страдали и все по-своему были правы. Комиссар Вознесенский, бывший поручик царской армии, сын священника, отгонял от себя эти мысли, ибо они не могли помочь в той жестокой игре, в которую втянула его жизнь.

Ночью, на кровати бабы Ганны, за занавеской, мокрые и уставшие от любви, они не спали.

— Хочешь, я отвезу вас в Любим? — спросил он.

Ася повернулась и стала смотреть на него. В темноте его глаза казались черными.

Она заметила — чем страшнее и безрадостнее бывали вокруг события, тем яростнее и ненасытнее становились их ночные схватки на жесткой кровати. Вопреки вторгающейся в их быт смертельной опасности они самозабвенно — назло — предавались любви.

Вознесенский никогда не говорил ей «люблю», и она ни разу не сказала ему этого слова. Они старательно, по негласному уговору, обходили это слово и близкие к нему откровения.

— Нет.

— Но почему?

— Чтобы ты водил на это священное ложе молоденьких хохлушек? Не выйдет, господин поручик.

— Что я слышу? Ты ревнуешь?

— Никак нет, товарищ комиссар! Но боевая подруга должна быть рядом. Не так ли?

— Странные нынче боевые подруги… Когда-то, помнится, одной выскочке-гимназистке один глупый молодой подпоручик сулил золотые горы, жизнь в столице, но она задирала нос. А теперь взяла себе в мужья непонятно кого, спит с ним на лавке, делит солдатский хлеб — и довольна!

— Не довольна и буду ворчать, а золотые горы я тебе еще припомню!

— Ворчи, моя злючка, ворчи. — Вознесенский обхватил ее сильными руками, прижал к себе и вскоре уснул.

А Ася спать не могла и мысленно продолжала разговор. Разве может она уехать? Она не может себе самой ответить на вопрос — любит ли она Вознесенского, но ей необходимо его присутствие. Только с ним рядом, пусть в опасности, пусть в неудобствах, она ощущает себя вполне собой. Его мужское присутствие делает ее женщиной, придает ей что-то такое, чего ей недостает. Но ему она этого, конечно же, не скажет.