Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Как она? — голос пропадает, и я даже не пытаюсь сейчас казаться непробиваемым.

— Сейчас врачи обследуют состояние, меня не пускают пока. Все будет хорошо, любимый. — с улыбкой в голосе говорит и одна эта фраза окрыляет.

Киваю сам себе, а Дарина замолкает, будто осознавая, что только что произнесла.

— Эм, как там встреча? — тут же переводит тему, не хочу сейчас указывать на то, что понял, принял, тепло по вене пустил.

Хочу, чтобы нормой опять стало, как раньше…

— Разговаривают, пока сложно.

Она в шоке.

— Ну, логично ведь, что женщина после стольких лет будет, эм…

— Я понял, — усмехаюсь, понимая, что пытается найти замену мата: — Я приеду, как только будет возможность, хорошо? Звездочку поцелуй и скажи, что я очень по ней скучал…

— Хорошо, — улыбается: — Мы будем ждать.

Отключаю звонок, потирая грудь в районе сердца. Сейчас немного отлегло, но еще неизвестны последствия состояния дочери, и это тоже не дает тискам всецело отпустить.

Вдыхаю в грудь побольше воздуха и возвращаюсь.

А там картина, на которой обе женщины ревут.

Держись, Исаков.

— Я так понимаю, ты успела все рассказать? — Карина шмыгая носом кивает.

Людмила же в прострации роняет слезы и я не представляю, что должен сказать. Но решаю, что здесь навыки дипломатии идут далеко в лес, потому что на кону моя жизнь.

И когда я думаю жизнь, совсем не имею в виду часы собственного организма.

— Ваша помощь, Людмила, нужна, в связи с тем, что Вы наверняка знаете больше.

Это, во-первых. Во-вторых, моя семья страдает сейчас так, как никогда. Дарина только по этой причине не смогла присутствовать. А моя дочь только очнулась, и я занимаюсь этим бредовыми заговорами вашего мужа, вместо того, чтобы поддерживать свою женщину и держать за руку своего ребенка.

По мере того как я с беспристрастным лицом все это говорю, слезы женщины текут все быстрее. Но, меня не трогает.

Сейчас нет.

— Если мы вместе сможем…

— Господи… — шепчет она, роняя лицо в ладони: — С кем же я жила…

Тяну носом, пытаясь дать пару секунд на осознание реальности.

— Людмила…

— Марат, я… Простите, пожалуйста. Какой ужас… Я пока сестре не позвонила, не поверила, продолжала говорить, что он может и неидеальный, но не такой… — горько усмехается.

— И мне, и девушке нужна ваша помощь.

Говорю так, как чувствую, снимая все маски.

— Ее молодой человек тоже в беде, — Берестова кивает.