Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Видела бы ты себя сейчас со стороны, — все же он опережает меня, и продолжает говорить. — Не волнуйся, я понимаю, что сейчас ты обижен, что сейчас в тебе много злости, я все это действительно прекрасно понимаю, Лиля, и давить на тебя не собираюсь. Не волнуйся.

— Понимаю, тебе очень хочется показать свою самостоятельность, показать, что в твоих руках хоть сколько-то власти сохранилась, но, увы, дорогая моя, вся власть как была в моих руках, так в них и останется. Но так уж и быть, чтобы не трепать тебе лишний раз нервы, и наш малыш рос спокойно, я уйду.

Но лишь сегодня. Сейчас. Не навсегда.

Последние слова он разделяет и при этом кладет ладонь на живот сквозь полотенце. Есть в этом жесте что-то такое собственническое, властное, и очень мужское. Только, если, когда я была беременна Надей, мне это нравилось, то сейчас нет.

Он словно трогает что-то запрещенное только мое, и я искренне не хочу, чтобы он к этому прикасался. Да, я понимаю, это его ребенок, он имеет полное на это право, но сейчас я чувствую себя дикой эгоисткой, и мне кажется, что это все лишь мое, лишь мое и ничье больше.

— Переодевайся, мы ждем тебя, а после ужина, когда уложим Надюшу спать, нас ждет серьезный разговор. Не волнуйся, я постараюсь максимально мягко с тобой обо всем поговорить. Не хочу, чтобы ты оказалась в больнице. Повторюсь, я очень хочу, чтобы наш малыш чувствовал себя хорошо.

На этих словах он отходит от меня и идет прочь из спальни, и только когда он хлопает дверью.

Понимаю, что начала дышать. Я даже закашливаюсь настолько обжигающим оказался первый вздох.

Сажусь на постель и плачу недолго, нет, просто быстро выпускаю обиду наружу, и через пару минут уже умываюсь холодной водой, чтобы остудить лицо.

Не знаю, сколько времени у меня занимают сборы, но, когда спускаюсь, Игорь не выглядит недовольным, значит, не сильно задержалась, а вот Надюша, наоборот, смотрит на меня, соскучившийся моськой.

Смотрю в эти детские глаза и чувствую себя какой-то преступницей, негодяйкой, которая, придя домой, не уделила ребенку времени.

Ужин проходит напряженно и легко одновременно, когда участвую в разговоре с дочкой. Расспрашиваю ее обо всем, отвечаю на ее вопросы и расслабленно чувствую себя, спокойно, легко. Она отвлекает от меня, но стоит лишь пересечься парой фраз с мужем, как кол в спину вонзают, и я снова чувствую напряжение.