Сейчас, по прошествии стольких лет она наконец поняла, что ошибалась, обвиняя в навалившихся бедах Витольда. Личная неприязнь и давние обиды застили глаза, не позволили увидеть истину. Да и следователь с гадкой такой ухмылочкой сообщил, что у Стрельникова стопроцентное алиби. Но в квартире в момент убийства Марка находился еще кто-то! Зачем только она сбежала?"
"«Чтобы тебя саму не грохнули», – сообщил сварливо внутренний голос. Образ черного человека, привидевшегося ей в квартире на Коммунаров в тот злополучный день, начал разваливаться.
Она увидела отдельно стоявшего Витольда в бирюзовом мареве, а сзади темные тени. Совсем некстати вспомнилась карта Императора из колоды Бафомета – таро черных магов. Сама Лида не любила эти карты, нарисованные голландцем Гигером, и считала их сатанинскими. Поэтому никогда не работала с ними. Так почему же теперь вспомнила об этой страшной колоде и ужасающих рисунках? Она, заметив, как задрожали пальцы, положила руки на стол и приказала себе успокоиться.
Не получилось. А когда попробовала закрыть глаза, то снова Император Бафомета предстал перед глазами. Лида, тяжело вздохнув, попробовала мысленно рассмотреть карту, так упорно выныривающую из подсознания. Два человекообразных существа, стоящие один за другим. Первый – престарелый мальчик– в кепке и шортиках– вооружен до зубов. Даже вместо рук у него винтовки. Некрасивый, плюгавый, но смотрит свысока, с некоторым превосходством. Видимо, чувствует поддержку стоящего сзади – хитрого и коварного собрата.
И уж тот точно наделен большой властью: на голове подобие шлема фараона. А от взгляда, насмешливого и властного, пробирает насквозь. «Две фигуры рядом и белая тень сбоку – мысленно отметила Лида. – Тень... Словно отлетает душа». Она попыталась вспомнить еще какие-то детали злополучной карты, но не смогла. Рука нетерпеливо потянулась к журналу, валявшемуся на полке. Пальцы лихорадочно прошлись по потрепанным страницам в поисках нужной. Иллария вгляделась в рисунок и оторопела.
У престарелого мальчика из ширинки выходил тонкий, как кишка, фаллос и тянулся за спину ко второй фигуре в фараоньей шапке. «Пуповина! – мысленно хлопнула себя по лбу Лида. – Это же пуповина, а не фаллос! А если люди соединены одной пуповиной... Родные братья! Один стоит в тени другого, но поддерживает его, отдает ему всю силу. А сам беспомощен, словно ребенок. Злой и коварный. Два черных человека, составляющие единое целое.
