Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Он никогда не пытался выудить у вас информацию?

— Заходил несколько раз. Не на вскрытия, конечно. Для этого у него кишка тонка.

— А что он хотел узнать?

— Ну, мы говорили о той смерти в доке. У него были вопросы.

— Он не спрашивал про личные вещи? Про сумку, которая по оплошности попала в морг вместе с телом?

Мант напрягся, пытаясь вспомнить.

— Сейчас, когда вы подстегиваете эту жалкую клячу, мою память, я, кажется, припоминаю, что он и вправду спрашивал про сумку. И я, кажется, направил его к Дэнни.

— Что ж, Дэнни явно ему ничего не отдал, — вслух подумала я. Или, по крайней мере, не книгу, потому что она потом снова всплыла во всей этой истории.

Больше я ничего не сказала Манту, потому что не хотела расстраивать его.

— Та чертова книга, должно быть, ужасно важна для кого-то, — задумчиво проговорил Мант.

Я помолчала, пока он снова закуривал. Потом спросила:

— Почему вы не рассказали мне? Почему просто сбежали, не сказав ни слова?

— Откровенно говоря, не хотелось втягивать в это еще и вас.

Да и выглядело это довольно фантастично. — Доктор Мант заколебался, и я видела по его лицу, что он чувствует, что в его отсутствие случилось что-то нехорошее. — Доктор Скарпетта, я уже не молод. Хочу спокойно доработать до пенсии.

Я не хотела критиковать его, потому что понимала, что он сделал это не от хорошей жизни. Я совершенно не винила Манта и, более того, была рада, что он вовремя сбежал, ибо, тем самым, вероятно, спас себе жизнь. По иронии судьбы он не знал ничего важного, и если бы его убили, это было бы совершенно бессмысленно, как было бессмысленно и убийство Дэнни.

"Потом я рассказала ему правду, старательно отодвигая в сторону воспоминания о коленной скобе, такой же ярко-красной, как вытекающая из тела Дэнни кровь, и листьях, и мусоре, прилипших к окровавленным волосам парня. Я помнила ослепительную улыбку Дэнни и никогда не забуду маленькую белую сумку, которую он вынес из кафе на холме, где полночи лаяла собака. В моей памяти навсегда останется печаль и страх в его глазах, когда он помогал мне с телом Теда Эддингса, которого, как я теперь понимаю, он знал.

Эти двое молодых людей невольно подвели друг друга на шаг ближе к смерти.

— Господи помилуй, бедный мальчик, — только и смог вымолвить Мант.

Он прикрыл глаза платком и, когда я уходила, все еще плакал.

Мы вылетели в Нью-Йорк тем же вечером и прибыли раньше расчетного времени благодаря сильному, в сто с лишним узлов, попутному ветру.