Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— В больнице, — я выдавила из себя с трудом, а Сашка взглянул на меня понимающим взглядом, покачал головой и произнес:

— Иди в душ, приведи себя в порядок, а я пока тут похозяйничаю. Расскажешь, как вы тут.

Я спорить не стала, он был прав, вид у меня был тот еще, да и то, что я стояла на холоде в таком вот виде, вряд ли хорошо скажется на моем здоровье. Захватив из комнаты вещи, я проследовала в ванную. Теплый душ немного привел меня в чувства, я не торопилась, стояла под теплыми струями воды, позволяя им смыть с меня липкую красную гадость.

Волосы пришлось мыть несколько раз, вязкая жидкость все никак не хотела сходить с моих кудряшек. А потом я еще долго стояла под водой, чтобы окончательно взять себя в руки.

А мысли мои то и дело возвращались к Багирову, перед глазами так и стояло то, как он стирал с моего лица этот ужасный соус, как смотрел на меня в тот момент. Как можно так талантливо играть на чувствах и одновременно быть таким жестоким?

И почему по мне ударило не столько случившееся в зале, сколько осознание того, что ко всему этому причастен Багиров? А я поверила, идиотка, про бабушку рассказала, а он, наверное, только посмеялся над такой размазней как я.

И поцелуй его этот, мне ведь нравилось, и от того было еще больнее осознавать, что все это талантливая месть и очередная попытка влезть ко мне под юбку. Да будь ты проклят, Багиров, за все будь проклят. Ненавижу!

— Ты как? — спросил Сашка, когда я появилась на кухне. — Я тут взял на себя обязанности повара.

Пока я плескалась в душе, Сашка успел приготовить нехитрый ужин из жаренной картошки и свежего салата.

И впервые за долгое время я почувствовала себя защищенной. Даже несмотря на то, что мы практически не виделись и не общались, он всегда был частью меня.

— Расскажешь, что с бабушкой?

— Инсульт, — пожала плечами и, взяв вилку, начала медленно есть.

— Мне жаль, как она?"

"— Жива, но ей нужна реабилитация и… — я не договорила, слезы в очередной раз покатились из глаз, и я отвернулась, чтобы не выглядеть перед ним тряпкой.

Я никогда не жаловалась, никогда не рассказывала, как сложно нам жилось. Ему это знать было ни к чему, у него была своя жизнь. Он встал тем временем обошел стол, и присев рядом, обнял меня, позволяя уткнуться в его крепкое плечо и разрыдаться прямо в него.

— Тшшш, все будет хорошо, — прошептал он, гладя меня по голове. — Почему ты не позвонила моему отцу, не пришла к нему, он бы…

— Это только наши проблемы, — я прервала Сашку на полуслове.