Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мне просто очень захотелось к бабушке, чтобы как в детстве, после гибели родителей, прижаться к ней и спрятаться ото всех бед. Почувствовать себя маленькой девочкой в объятиях любимой бабушки.

— Ника? — бабушка несказанно удивилась, когда, открыв скрипящую калитку, мы с Сашей появились во дворе дома. Бабушка как раз была снаружи, белье развешивала. Я не хотела ее расстраивать, не хотела волновать, но сейчас она была мне необходима.

— Никусь, а вы чего не предупредили? — тут же спохватилась бабушка и глянула на Сашку.

— А Миша где? — спросила она, подозрительно глядя на Ракитина. Ох, бабуля.

— А нет больше Миши, был да сплыл, — я пожала плечами и пошла в дом.

— Ник, ну как же так, что значит сплыл? — заохала бабушка, когда, вымыв руки, я вернулась к ним уже на кухню. Ничего не говоря, я помогла накрыть на стол и только, когда наконец окончательно успокоилась, заговорила.

— То и значит, бабуль.

Взяла со стола огурец, откусила его и принялась за еду, под ошарашенные взгляды Саши и бабушки.

— Ник, может ты не будешь рубить с плеча и объяснишь наконец, что случилось? — не выдержал друг.

— Ничего не случилось, только то, что я беременна, — получилось как-то спокойно, цинично даже, ох уж эти гормоны. Десять минут назад рыдала, как умалишенная, а сейчас сижу, жую картошку жаренную и нормально себя вроде чувствую.

Бабушка с Ракитиным сначала поперхнулись от неожиданности, потом переглянулись многозначительно и продолжили напирать.

— Никусь, а Миша-то знает? — спросила бабуля осторожно.

— Не знает и не хочет знать, — я опустила взгляд, не вовремя вспомнив слова Багирова.

Проблема. Малыш для него проблема. А я не хочу быть обузой и проблемой быть не хочу и ребенком давить на него не собираюсь.

— А ты его спросила? — присоединился к допросу Саша."

"— Нет, но он ясно дал понять, что дети ему сейчас без надобности, это мой малыш, только мой.

— Никуль, ну так же нельзя, не поговорив, сгоряча рубить с плеча, — бабушка покачала головой, посмотрела на меня как-то слишком грустно.

Ей Багиров нравился, она, как и я, ему верила, а он…ладно я, но вот так играть, нагло врать пожилому человеку, использовать его в своих целях, ради чего? — Мальчик же любит тебя, это же…

— Любит? — я взорвалась просто, отбросила вилку в сторону. — Он поспорил на меня, Ба, просто поспорил. Богатенький мальчик нашел себе развлечение.

— Ника, — бабушка схватилась за грудь, а мне стыдно стало и от себя противно. Ни ей, ни Саше вообще ничего об этом знать не нужно было.