Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Павел, весь скрюченный от боли в отбитом боку, ругаясь сквозь зубы, вернулся к своим. Сияла луна, озаряя прибрежную местность. За спиной капитана хрустел камнями Авдеев, тоже матерился на полную луну.

Всхлипывал рядовой Филимонов, стаскивая в яму тело Малахова. Шальная пуля сбила сержанта со скалы. Он и опомниться не успел. Возможно, Малахов был просто ранен, но упал неловко, свернул шею. Филимонов на что-то надеялся, опустился на колени, тряс сержанта, призывал очнуться.

Теперь ничто не мешало включить фонари.

С сержантом все было безнадежно — стеклянные глаза, голова вывернута.

Вахмянин еще подрагивал, но захлебнулся кровью и затих. Пуля в животе наделала дел. От него откинулся Еремеев, бледный, как мертвец.

Ноги не держали Павла.

Он опустился на колени перед Лебедевым, лежащим ничком, собрал в кулак оставшиеся силы, разбегающуюся волю и спросил:

— Как наш клиент?

— Пациент стабилен, — прохрипел Виталька, мучительно продохнул, наполнил легкие кислородом, задрожал.

— Да я эту тварь сейчас на ленты порежу! — Он рывком перевернул Лебедева.

Пациент оказался не только стабилен, но и жив. Его колотили конвульсии, глаза блуждали. Перекошенная физиономия была измазана землей. Виталька схватил его за ворот, затряс, стал отвешивать пощечины. Лебедев брыкался, пускал слюни.

— А ну-ка, подвинься, я его сам прикончу. — Павел оттеснил плечом Витальку, нагнулся над пленным. — Аркадий Яковлевич, если не ошибаюсь? — желчно осведомился он. — А ты неплохо вжился в роль, гаденыш.

Ну, все, бывай. Скоро и твой приятель к тебе присоединится. — Никольский извлек из кобуры пистолет и стал запихивать ствол в рот самозванцу.

Хрустела зубная крошка, кровоточили десны. Лебедев задыхался, его выворачивало наизнанку. Он натужился, глаза налились кровью.

— Хочешь что-то сказать? — Павел вынул борную машину. — Говори быстрее. Я тебя сейчас прикончу!

— Не стреляйте, не делайте этого, я не нацист. — Лебедев сделал попытку опереться на руку и взвизгнул.

Его лучевая кость оказалась сломанной.

— Ты антифашист, хорошо, усвоено, — процедил Никольский. — Это все, что ты хотел сказать? Ладно, будь здоров.

— Не убивайте, я все скажу. — Лебедев задергался. — Мы работаем на англичан, больше не служим в германской армии.

— Однако помогаете нацистскому преступнику, — заметил Никольский, — Что отнюдь вас не красит, господа-товарищи. Узнаю людей из абвера, вашу подготовку, умение входить в роль.