Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На моей практике таких случаев никогда не было. Но Аня и не совсем подходила под критерии здешних воспитанников, если уж говорить откровенно. У нее было легкое расстройство психики, говоря по-модному – стрессовая реакция. Ее, как сироту, поместили сюда временно, а потом о ней благополучно забыли, и она осталась до совершеннолетия. Жила в отделении с теми, кто страдает олигофренией в легкой и средней стадии – они все-таки более контактны. Училась в местной школе. Ну, как училась – учителя приходили сюда три раза в неделю и занимались с ней, уроки она пыталась делать сама, ей помогали, кто как мог.

Аттестат она получила там.

– Но погодите… я видела ее аттестат, там стоит номер интерната в Климовске.

– Этого не может быть, – твердо заявил Иосиф Маркович. – Ее аттестат я сам лично забирал у директора здешней школы. Можете туда сходить, это рядом, они вам наверняка покажут записи во всех журналах. Она числилась там до самого выпускного класса. Я же ездил с ней в Климовск и помогал поступить в училище.

Было жаль, что девочке с ее данными придется всю жизнь штукатурить чужие стены, но вы ведь понимаете – у сироты, прожившей шесть лет в специнтернате, не было никаких шансов на что-то другое. Хорошо еще, что в училище взяли, тоже сперва отказывались, я даже поскандалил там грешным делом… – он заговорщицки подмигнул. – Ну, и не только там. Ей, как сироте, полагалась квартира, но не мне ведь вам объяснять, как это все работает? Комнату в коммуналке выбивали тоже всеми силами, а все это время Аня жила у матери одной нашей сотрудницы.

Хорошо еще, что сразу после ее смерти комната для Ани нашлась…

– Смерти? А от чего она умерла, не знаете?

– Ну, она старенькая была, газ забыла выключить, угорела. Аня с утра в училище ушла, а вернулась – там такое…

– Это все очень странно, конечно… А почему, как вы сами думаете, Анна изначально оказалась в вашем заведении?

– На вашем месте я бы спросил об этом в полиции Климовска. Я не имею права разглашать некоторые обстоятельства, я подписку давал, – загадочно произнес директор.

– Но на самом деле, что бы там ни произошло, девочка ни в чем не виновата, я старался внушить ей это все те годы, что она провела здесь.

– Я все равно не могу понять, как вышло, что нормальный ребенок без диагноза оказался в заведении такого типа, – упрямилась Лена, надеясь, что старичок вспылит и выболтает что-то интересное, но просчиталась.

– Знаете, милочка, единственной ее странностью была зацикленность на холодном оружии.