Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вот почему Йорд так зарделся. Видимо, Лоран не прогулочным шагом пришел со стороны дворца, а выбрался из конюшни, где занимался какими-то делами. На нем были кожаные доспехи для верховой езды, грубые и крепкие, рушащие эфемерный образ, сотканный неверным утренним светом.

Дэймен отчасти ждал пышных парадных одежд, но Лоран всегда отличался от тяготеющих к роскоши придворных. Впрочем, на параде он не потерялся бы и без позолоты: яркий цвет волос мигом делал его узнаваемым.

Лоран приблизился. Теперь он разглядывал Дэймена, и в голубых глазах читалось неприкрытое отвращение.

Акилосец в доспехах – очевидно, это разбудило неприятные воспоминания.

– Слишком цивилизованно? – подначил Дэймен.

– Едва ли, – парировал Лоран.

Дэймен собрался съязвить снова, но увидел знакомую фигуру Говарта и замер.

– Что он здесь делает?

– Он капитан стражи.

– Что?

– Интересный расклад, правда? – сказал Лоран.

– Лучше дать ему питомца, чтобы не лез к остальным, – посоветовал Йорд.

– Нет, – задумчиво изрек Лоран спустя мгновение.

– Скажу слугам, чтобы даже во сне ног не раздвигали, – проговорил Йорд.

– И Аймерику скажи, – отозвался Лоран.

Йорд фыркнул. Дэймен, не понимавший, о ком речь, проследил за его взглядом. На дальней стороне двора стоял воин с каштановыми волосами, довольно молодой, довольно привлекательный. Аймерик.

– Кстати о питомцах, – сказал Лоран совсем другим голосом.

Йорд с поклоном удалился: его присутствие больше не требовалось.

В стороне от суеты двора Лоран приметил фигурку – это Никез вышел из дворца в простой белой тунике и сандалиях, с голыми руками и ногами, без следов краски на лице.

Никез направился к ним и вскоре встал перед Лораном, глядя на него снизу вверх. Каштановые волосы растрепались, под глазами залегли едва заметные тени – похоже, ночь выдалась бессонная.

– Пришел проводить меня? – спросил Лоран.

– Нет, – ответил Никез и с откровенным отвращением сунул что-то Лорану. – Не хочу ее! Она напоминает мне о вас.

"Длинная серьга с двумя прозрачными сапфирами – та самая, которую Никез надевал на пир. И которую с треском проспорил. Никез держал ее на вытянутой руке, словно зловонную гадость.

Молча забрав серьгу, Лоран спрятал ее в карман одежд для верховой езды. Потом, спустя мгновение, костяшкой пальца коснулся подбородка Никеза.

– Без краски тебе куда лучше, – сказал он.

Так оно и было. Без краски красота Никеза сражала наповал.