Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– И почему никто раньше не додумался написать подробную книгу с нашими возможностями? Передавать всё из уст в уста так непрактично.

Он продолжает бубнить себе под нос и трёт щетину на подбородке и щеках. А я слушаю вполуха, догадываясь, что он просто пытается меня отвлечь посторонними разговорами.

– Согласись, что эта война нам всё подпортила. Раньше Мороки собирались вместе хоть иногда, чтобы поделиться знаниями. Каждый знал то, что знают другие. А потом Мар не стало, и Мороки тоже разбрелись кто куда.

Всё не унимается он, а я рассеянно киваю, сажусь на стул и подпираю лицо рукой, упираясь локтем в подлокотник.

– Все твои отметины прошли?

Я несколько раз моргаю от того, как легко он перескакивает с одной темы на другую.

– Да, вообще все последствия прошли, – киваю я.

– Покажи, – настаивает дядя.

– Говорю же. Всё прош…

– Показывай, говорю. Или у тебя глаза на затылке выросли? – передразнивает он.

С тяжелым выдохом я встаю, стягиваю рубашку через голову и поворачиваюсь к Кристиану.

Он тоже встаёт и начинает внимательно разглядывать мою спину. Делает это так долго и пристально, что моя кожа покрывается мурашками.

– Закончил? – недовольно бормоча, пытаюсь обернуться, но он не даёт.

– В каком месяце ты родился? – ненавязчиво спрашивает дядя, вновь переводя тему.

– Не удивлён, что ты не помнишь, но в первый месяц зимы.

Кристиан бросает задумчивый взгляд на тёплый летний пейзаж за окном."

"– Немного рановато, конечно, но это мой тебе подарок, мальчик.

Меня сбивает с толку его внезапно серьёзный тон, но я ничего не успеваю спросить, потому что тот прикладывает ладонь на мою левую лопатку, а я начинаю кричать от жуткой боли, словно его рука раскалена каким-то ледяным огнём.

– Прости, Аарон. Андрей предупреждал, что ставить метку Морока на живого – болезненное дело, но другого выхода нет.

Это последние слова, что мне удаётся разобрать. Я падаю на колени не в силах удержаться на ногах, продолжаю кричать, пока голос не хрипнет, но Кристиан не отнимает руки.

Глава 24

МараЯ открываю глаза и на мгновение мне кажется, что всё произошедшее мне приснилось. Вся война, возможная смерть Александра и мой кинжал в руках Даниила. Может, это был один длинный кошмар, потому что мой взгляд упирается в знакомый мне балдахин. А когда я приподнимаюсь на локтях, чтобы взглянуть в окно, то небо темнеет на закате, алые лучи блестят на стекле и плотной стеной валит пушистый снег.

Я одна в своей комнате, здесь прибрано.