Шубин припал к биноклю – обстановка изменилась разительно, от воды исходила свежесть, которой так не хватало уже много дней, дышали полной грудью, упивались кислородом, разве, что не стонали от блаженства. Вдоль реки дул бодрящий ветерок.
– Хорошо-то как, товарищ лейтенант, – прошептал сержант. – Вот теперь и помереть не жалко.
– А воевать дядя Вася будет? – неодобрительно покосился Шубин.
– Так я же образно.
– Ты лучше помолчи… образно."
"Левый берег, на котором они находились, также занимали немцы, но крупной техники тут не было – на узкой прибрежной полосе не разгуляешься, а возможность расширить плацдарм у немцев пока отсутствовала.
Слева, метрах в семистах, за изгибом излучены, виднелась Соловьёвская переправа, вернее, что-то невнятное, громоздкое, перегородившее русло, это был каменный мост – немцы перед взятием объекта воздержались от его бомбёжки. Переправа им требовалась в целом виде, утюжили лишь подступы к мосту, где были постоянные заторы военных и гражданских, трупы вряд ли кто-то убирал, и что там сейчас, оставалось лишь догадываться.
Возможно их сбрасывали в реку и они уплывали вниз по течению. Советские войска тоже не должны были подвергать переправу обстрелу – это напомнило бы рубку сука, на котором сидишь, однако повреждения конструкция получила. В окрестностях моста горели фонари, небольшие прожекторы, сновали тени, иногда даже доносились крики. Подступы к переправе на обоих берегах отсюда не просматривались – тонули в море безбрежной растительности. На западе озарялось небо, монотонно гудела канонада, немецкая артиллерия утюжила позиции окружённых армий.
На юге за мостом тоже что-то поблёскивало, озарялись густые леса на правом берегу, можно было различить взрывы гранат, огонь из стрелкового оружия – о происходящем оставалось только догадываться: то ли обескровленный отряд полковника Лизюкова пытался пробиться к переправе, то ли немцы отгоняли его ещё дальше. Иногда казалось, что Лизюков действует не только на правом берегу, и и левом – возможно так и было – часть его формирования переправилась через Днепр на подручных плавсредствах и продолжала нервировать захватчиков.
В остальном пространстве было тихо, присутствие войны не ощущалось, на дальнем берегу громоздились чёрные заросли тальника.
– Всё понятно, – пробормотал Глеб, отрывая от глаз бинокль. – Вернее ничего не понятно, но всё не так плохо, как могло быть.
– То есть имеются слабые основания к сдержанному оптимизму, – сумничал Конторович.
– Точно!.. – кивнул Глеб.
