Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Иные старухи выглядят и то привлекательней, чем дамы постбальзаковского возраста…

– За красоту.

– Чудесно! – Лиля расцвела, приняв это на свой счет. – За красоту… А с кем Ника сейчас?

– С Иноземцевым.

– С кем?! Господи… С Климом? Он нашелся?! Господи! Да он мизинца твоего не стоит…

– Ну, кому по душе попадья, а кому свиной хрящик… – пожал плечами Тарас.

Лиля захохотала, опять заставив Тараса вздрогнуть:

– Нет, ну ты молодец! Юмора не теряешь! А он кто? Иноземцев, в смысле.

– Он ювелир.

– О… о-о… – Лиля задумалась, явно пытаясь найти в этой профессии негатив.

– Цепочки, значит, вертит? Колечки лепит… Нет, это не профессия для настоящего мужика… Вот ты, Тарас, настоящий мужчина. У тебя свой бизнес.

Она со стуком поставила перед Тарасом пустой бокал.

– Может быть, водочки? – равнодушно предложил он.

– Ты с ума сошел… Я же не пью!

Сообщать Лиле о том, что его бизнес идет не самым лучшим образом, Тарас не захотел. Вдруг представил, как Лилька начнет сочувствовать…

Тарас разлил оставшееся вино по бокалам.

– За тебя, Тарас… Слушай, а как ты живешь один? Кто тебе рубашки гладит, и вообще… – Помада у Лили размазалась, щеки покраснели, а глаза заблестели."

"– Есть приходящая домработница, – спокойно ответил Тарас.

– А, понятно. – Она придвинулась ближе, ее нога оказалась рядом с его ногой. – Она тебе и готовит?

– Нет. Я сам себе готовлю.

– Тарас, ты золото! Мужчина, который умеет готовить… – как-то чересчур пылко восхитилась Лиля. – Но, мне кажется, на кухне должна хозяйничать женщина… Вон ты какой худющий стал!

«А, чем черт не шутит… Полгода один.

Пусть будет Лиля…» – безо всякого энтузиазма подумал Тарас. И решил сдаться.

Провел тыльной стороной ладони по ее суховатой щеке. Лиля отозвалась мгновенно – придвинулась и вцепилась поцелуем в его губы.

Шуршание ее блузки, черных обтягивающих брюк из какого-то неприятного, скользкого материала – вроде очень плотного шелка. Белье – естественно, дорогое и вызывающее. О, она шла сюда с дальним прицелом…

Спальня.

Поцелуи, Лилькины томные стоны. Лучше бы молчала… Холодные простыни, и на контрасте – жаркое, точно печка, Лилькино тело. Она ничего, только животик бы чуть-чуть подобрать… Грудь слишком большая – и так колышется, колышется… Кому-то, наверное, нравится. Прозрачная, отчетливо желтоватая кожа – напоминает слегка перезревший виноград.

А Лилька ничего не боится – вон, протянула руку и включила светильник в изголовье.