Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Обычно спокойная, сейчас мать обезумела одновременно от ужаса и радости.

— Надо уходить, Эмиль, — шепчет она, отрывая мои руки от Лияры. — Оставь её, она умерла.

— Ни за что, — резко обрываю её слова. — Найди Отто, скорее!

— Сынок, он не поможет. — Мать опускается рядом на колени. — Тебе нужно думать о долге, а не об этой…

— Только посмей!

— Не о Лияре, — поправляет себя мать. — Надо отыскать Стефана, вернуть тебе Сияние и спасти то, что ещё осталось от нашей власти.

Я отворачиваюсь от неё. В душе расползается чернота безразличия, мрачнее самого проклятья.

Какой толк в магии, титуле и положении, если не могу спасти дорогого человека? Любое моё действие не изменит главного — её смерти. Я бы отдал весь свой дар и богатства, только бы сказать ей о своих чувствах.

— Уходи, — тихо говорю матери. — Найди Стефана, пока Тень ещё слаба. Я задержу Луизу, если потребуется. — Мать пытается возразить, приводит аргументы, но я не слушаю. — Я не оставлю Лию. Не здесь и не сейчас. Я уже достаточно позволил ей бродить в темноте, больше такого не повторится.

"Софья смотрит на меня как на безумца. И это почти правда. Что-то не позволяет мне отпустить стремительно холодеющее тело Лияры, не даёт принять правду. Она спасла меня ценой собственной жизни, и теперь оставить её посреди полуразрушенной залы? Никогда! Если бы сейчас с небес спустились Пятеро и предложили поменять нас местами, я бы, ни на миг не задумываясь, согласился.

Кто-то приходит в себя и кашляет от осыпавшейся с потолка каменной крошки.

Виктор. Он кое-как поднимается на ноги, щёлкает пальцами, пуская перед собой шаровую молнию размером с кулак.

— Князь! — Герцог идёт к нам, но спотыкается о чьё-то тело. — Проклятье…

Холодный голубой свет магии выхватывает из темноты изувеченную мужскую фигуру. Его кожа, серая от пыли и проклятия, покрыта трупными пятнами, будто он мёртв уже неделю, не меньше. На горле — глубокий порез. Тень вернула проклятому тело. Жаль, это не подельник Луизы — где он, кстати?

Безразличие уступает долгу — всего на шаг.

Нельзя бросить на произвол судьбы тех, кто ещё пару часов назад попытался вызволить его из темницы. Продолжая прижимать к себе тело Лии, я оглядываюсь.

— Виктор, что с Адрианом? Где Кристиан? Помоги им, а потом проводи мою мать к Стефану. Нужно освободить императора, пока Луиза не очнулась. — Отдаю приказы, и Виктор уходит на поиски товарищей.

— Я никуда без тебя не пойду! — с истеричными нотками в голосе заявляет мать.