Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Завтра к митрополиту поеду, — оживился граф.

— Ну и слава богу, — устало вздохнул парень. — А жить где будете? Тут, или новый дом покупать станете, побольше?

— Не хочу я больше. Тут останемся, — решительно заявила Зоя.

— Как пожелаешь, душенька, — покорно кивнул генерал.

— Правильно, — одобрил Гриша. — Дом хоть не большой, но уютный. А главное, чистый. Зла в нем нет.

— А то, что ты тут десяток бандитов порубил, как? — не удержался граф.

— Так то бандитов. Знали, на что шли, — отмахнулся парень.

— Ты что задумал? — вдруг вскинулась Зоя Степановна.

— Пока ничего, а дальше видно будет, — улыбнулся Гриша.

— Опять темнишь? — прищурилась Зоя. — Гриша, не дури. Места всем хватит.

— Да я еще и сам ничего толком не знаю, — улыбнулся парень. — Так, мысли странные мелькают."

"Не понаслышке зная, что мелькание мыслей в его исполнении обычно оказывается чем-то реальным, Зоя Степановна настороженно оглядела парня долгим, задумчивым взглядом и, вздохнув, неожиданно выдала:

— Обиделся.

Это я, дура, виновата. Знаю ведь, что ты врать не умеешь.

— Да бог с вами, Зоя Степановна, — улыбнулся Гриша. — Какие тут обиды. Да и его высокопревосходительство прав. Не дают награды за такие малости. Уж ему, как боевому офицеру, это лучше всех известно.

— А еще ему не хуже меня известно, что ты никогда лгать не станешь. Особенно в таких делах, — тут же вклинилась Зоя. — Недоговорить можешь, а вот врать никогда. И я должна была ему об этом напомнить, — тут графиня посмотрела на генерала так, что тот чуть чубук своей трубки не перекусил.

— Да нет обиды, Зоя Степановна, — оборвал ее выступление парень, вскинув ладонь. — Сам виноват. Нужно было сразу все показать. А что касаемо до переезда, так я и сам не понял, с чего такие вопросы задавать начал. Вот как бог свят, никуда не собирался.

Понимая, что крепко опростоволосился, генерал яростно крутил усы, пытаясь найти выход из положения. Хорошо зная свою невесту, он прекрасно понимал, что если Гриша сейчас не убедит ее в том, что не обижен, битва при Ватерлоо покажется ему детской игрой по сравнению с тем, что она способна устроить.

Как и любой, по уши влюбленный мужчина, он готов был на любые жертвы, лишь бы предмет его любви был доволен и счастлив.

— Ты правда не обижен? — немного успокоившись, тихо спросила Зоя.

— Вот вам крест, — поклялся Гриша, размашисто перекрестившись. — Поначалу вспылил, а потом понял, что сам все не так сделал.

— Ладно.