Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не получилось! Я пытался! Наши отношения могут быть партнерскими, если ты меня отпустишь.

— Вся клиника знает, да?! — дрожат ее губы.

— Нет. И… — выдыхаю, на секунду закрыв глаза. — Я с ней закончил все. Прости, что все вышло вот так. Думал в обед тебя дернуть и нормально поговорить. Лекс опередил.

— Я не хотела ему верить, — всхлипывает жена. — Не хотела, понимаешь?! И всем фактам, что открыто указывали мне на то, что у тебя есть любовница, я тоже верить не хотела! Списывала на что угодно: усталость, протест против отца.

Я детей с тобой хотела, Рад!

— Знаю. Я принципиален в этом вопросе. Да и зачем тебе ребенок от того, кто тебя не любит? Оль, если отбросить эмоции, ты поймешь. Ты ведь можешь быть счастлива. И я буду только рад. Но у нас не получается! — встаю, сделав пару шагов назад, хожу туда-сюда по кабинету. — Я просто устал так жить. Мне тридцать, Оль, а я только сейчас позволил себе влюбиться.

— Ты влюбился? — она шмыгает носом.

— Да, — путаюсь пальцами в собственных волосах, нервно взбивая их.

— В медсестру? — иронично приподнимает бровь.

— Нет. Говорю же, с ней давно все закончилось. Оль, Олька, — снова присаживаюсь перед ней на корточки, беру руки в свои ладони, — оправдываться тупо. Мне бы очень хотелось разойтись с тобой нормально.

— Мой отец тебе этого не простит.

— Это уже моя проблема. Забудь об отцах хоть на секунду. Мы сейчас о нас говорим. О браке, который не получается. О твоей жизни, о моей. Мы давно выросли, Оль. Какого хрена они продолжают принимать решения за нас?"

"— Яровский, наш развод утащит тебя на дно, — продолжает она.

— Ты же дышишь своей работой! Та женщина стоит того, чтобы все разрушить? Правда стоит?

— Правда.

— Это Рита? — она смотрит мне прямо в глаза. Красивая и гордая, только совсем для меня чужая. — Можешь не отвечать. Я видела, как ты на нее смотришь. Что в ней такого, чего ты не смог найти во мне?

— Она просто другая. Давай не будем об этом.

— Не будем. Я поеду. Мне все это надо переварить, — поднимается, сжав в пальцах ручки своей сумочки.

— Не бойся, — усмехается, — родителям пока ничего не скажу.

— Я заеду вечером.

Она пожимает плечами и уходит.

— Лекс, блядь!

Психанув, пинаю ни в чем неповинный диван.

Звоню брату. Хер с ним. Раскурочил мне тачку. Заслуженно. Но это ведь только между нами! Не надо было втягивать в это Ольгу, я бы с ней сам сегодня поговорил и этот разговор вышел бы другим.

Лекс не берет. Наверняка бухой спит где-нибудь в отеле с телкой. Ударил по уязвимому.