Носом уткнуться в маленькое ухо. Оно у неё реально маленькое. Меньше моего мизинца. Чистая, без прокола, мочка вызывала желание вобрать её в рот. Провести языком. Выбить из груди девчонки стон. Короче, вставляло меня конкретно. Я подмечал в Макаровой детали, на который до этого всегда было наплевать. Всегда было срать на рост девчонок, с которыми я спал. Но бл*ть. Когда в тесноте автобуса Настя оказалось тесно прижатой ко мне, а её нос уткнулся мне в грудную клетку, я довольно скалился. Нравилось, что макушка оказалась под самым носом.
Так её приятный запах перебивал десятки других. Успокаивал рецепторы. Нравилось, что теплое дыхание согревает грудную клетку сквозь плотную ткань толстовки. Нравилось, что её худощавое, я даже сказал бы, костлявое тельце прижимается так близко. Нравились её густые волосы, пушистые длинные ресницы, сочные полные губки, уши, тонкая шея. Я чувствовал себя сопливым романтиком. Размазнёй. Но нихрена с этим поделать не мог. Тот день как-то особенно чётко отпечатался в моей памяти.
Особенно наш второй поцелуй, когда проводив её до дверей дома, не выдержал и впечатал девчонку в стену. Помню, как изумлённо она выдохнула. Как распахнула шире свои чёрные глазища. Как впилась плывущим взглядом в моё лицо. Эмоции на её румяном личике говорили громче слов. Она хотела, чтобы я её поцеловал. И когда я медленно склоняться стал, специально медленно, чтобы не упустить ни единой эмоции, она глаза закрыла и губы приоткрыла. Вся выдержка, которая и так трещала по швам и к концу дня держалась на ниточке, полетела к чертям.
С несвойственным для себя рычанием впился в манящие губы поцелуем. Мягкие и податливые губки открылись навстречу. Послушно впустили мой язык. С жадностью исследовал её рот языком. Руками оглаживал подрагивающие плечи и узкую спину с выступающими позвонками. Она была маленькой и хрупкой. Я даже боялся сделать неверное движение, чтобы ненароком не сжать руки слишком сильно и не сломать ей что-то, не оставить синяков на нежной коже. Но девчонка сама цеплялась тонкими пальчиками за мою толстовку.
Привставала на носочки, чтобы оказаться к моему лицу как можно ближе. Сама тянулась к моим губам. И это заставляло довольно улыбаться в поцелуй.
С титаническим трудом, когда мысли уже начали перетекать в горизонтальную плоскость, отстранился от Насти. Повесил сумку на плечико. Поцеловал в лоб и сбежал, чтобы не сорваться. А на следующее утро я приехал к её дому на тачке, чтобы подбросить в школу. И, конечно же, в***аться.
