Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Инстинктивно сжав ноги вокруг его талии, не знала, как теперь выпутываться из такой щекотливой ситуации.

— А теперь скажи мне, красавица, как сильно ты хочешь меня. И если мне понравятся твои слова, то, так уж и быть, выпущу из объятий.

— Ещё чего! — высокомерно отрезала я.

— Я ждал этот ответ, — лицо Иорана сделалось запредельно счастливым. — Ты принадлежишь мне, пацаночка. И какое же это удовольствие — обламывать твои колючки одну за другой.

Сладко улыбнувшись, я пригладила ладонью его обнажённое предплечье.

— Осторожнее, Иоран, — шепнула я, — а то сам ненароком обломаешься.

— Не пугай, девочка моя.

— Не называй меня так, — вспылила я, вспомнив Петра.

— Буду, — умиротворённо промурлыкал лесной. — Буду называть тебя так, как пожелаю. А сейчас я тебя поцелую, чтобы тебе было о чём думать, пока мы перебираемся в деревню.

Прежде чем я успела возразить и сделать хоть что-то, он сильнее прижался к моему телу, и требовательно провёл языком по моим губам. Оторвавшись на пару мгновений, пристально посмотрел в мои глаза.

Его взгляд напугал. В чёрных сияющих как уголь очах плескалось столько сдерживаемого желания, что я осознала — шутки и игры окончены.

И все его слова и обещания не просто звук. Сглотнув, я было дёрнулась, но куда там, он крепко удерживал.

— Куда же ты, красавица моя?! Один раз упустил, больше шанса не дам, — его большой палец скользнул по моей шее, призывая покориться. — Ну, возрази мне.

Мне не оставалось ничего иного, как ответить на этот вызов.

Приоткрыв рот, я готова была разразиться тирадой, как вдруг мужчина прильнул ко мне в жарком грубом поцелуе

Глава 28"

"Его язык проник внутрь и принялся нагло, нет просто нахально, хозяйничать там, как у себя дома.

От неожиданности я даже поперхнулась, однако, Иоран и не думал меня отпускать. Его руки блуждали под моей одеждой. Он сминал и приглаживал грудь, скользил по спине, чуть царапая кожу.

— Такая хрупкая, — выдохнул он мне в губы, — так страшно поломать или причинить боль.

С каждым мгновением его поцелуй становился всё более дерзким, наглым, грубым, но таким чувственным.

Мне воздуха не хватало.

Я задыхалась от нахлынувшего желания. Словно проснулась в своём коконе и осознала, что я женщина, которой не чужда страсть.

Иоран не позволял мне сделать вдох, душил своими губами. Из последних сил, уперевшись в его плечи, я застонала, прося пощады.

Казалось, я теряю сознание.

Хотелось повиснуть на нём, и позволить творить со своим телом всё, что ему вздумается.