Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Может, чаю попьешь? Мама булочек испекла…

- Некогда, - бросаю отрывисто. – Дел полно. Я специально заехал сразу.

- Хорошо, милый, - лепечет Вера. Не плачет и не кидается на грудь. И на том спасибо! - Пока! – улыбается жалко.

- Будь здорова, - киваю, открывая дверь, и внезапно замираю от резкого стука. Что-то падает в спальне…

- Ты не одна? – рыкаю нетерпеливо.

- Нет, - недовольно кривит губки она.

- Почему не сказала?

- Да какая теперь разница?

- Действительно, - усмехаюсь я. И, спускаясь по лестнице, уверяю себя в полном безразличии.

Ну, какая разница, кто там прячется у Веры в спальне?

Но, во-первых, где гарантия, что она не наставляла мне рога раньше? И слишком жалко она выглядела… Меняющая любовников женщина должна выглядеть иначе. От нее должен исходить триумф и … злорадство. А Вера смотрит слишком обреченно.

Может, стоит вернуться и разобраться?

Но нет! Я уже перевернул эту страницу. Поставил точку. И как добросовестный юнга, обрубил все канаты.

Но сев в машину, сам не знаю, почему, прошу Юру.

- Останься. Нужно проследить, кто из знакомых выйдет из этого подъезда.

- От Веры?

- Да.

- Так бабка-соседка стучит Ордынцеву.

- Юрец, - рыкаю недовольно и повторяю свою просьбу. – Останься и проследи.

- Конечно, Глеб, - поспешно восклицает он и быстро выпрыгивает из Порша.

- Едем в ДК, Миша. Нужно забрать Анечку.

Мы не успеваем проехать и половины пути, когда приходит сообщение от Санька.

- Тут такой скандал, шеф! На Аню наехали какие-то родители.

А потом и старая грымза подключилась. Кажись, директриса.

- А ты?

- Стою рядом. Торгую мордой. Все орут, как потерпевшие…

- Выводи ее оттуда!

- Не могу!

- Сейчас приеду, надаю по ушам.

Печатаю последнюю фразу, когда машина паркуется прямо около крыльца. Из портфеля, валяющегося на задней полке, достаю документы. Кидаю в карман, натыкаясь пальцами на коробочку с колечками. И выскочив из Порша, на всех парах несусь в ДК. На ходу показываю красную ксиву на проходной, бегу по лестнице.

Слышу вопли, доносящиеся сверху. И поднявшись на третий этаж, вижу разъяренного мужика и толстую бабу, прессующих мою Аню. Мою! А она ежится, как маленький воробушек, и пытается оправдаться. Вот только ее никто не слушает.

- Вы - плохой преподаватель, Анна Владимировна! То, что вас любят дети, никого не интересует… Еще одна жалоба, и я вас уволю…

- Что здесь происходит? – рявкаю, не сдерживаясь. Несколько лиц поворачиваются ко мне как по команде.