Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Придёт время и только в его силах будет спасти тебе жизнь. Если согласишься.

— На что? — вырывается у меня. На губах цыганки появляется кривая улыбка.

— Умереть, чтобы жить, Рамина. Твой час близок.

Этого она точно раньше не говорила. Я вообще не знаю, откуда это взялось. Стою, замерев, вижу как отклоняется Милева на стуле, не сводя с меня прищуреного многозначительного взгляда.

— Что это значит? — не выдерживаю я.

— Он знает. Найдёт способ, — вскидывает она брови и переводит взгляд на стоящего позади меня Тая.

И я разворачиваюсь к нему, смотрю в застывшее лицо, задумчивые прищуренные глаза.

— Тай… ты понимаешь о чём речь?

— Да, — произносит твёрдо.

— Ведьму себе возьмёшь, маг из чужого мира. Готов к этому? — смеётся за моей спиной цыганка.

Наши с ним взгляды встречаются, мне страшно увидеть в них отторжение, может даже злость, но там лишь твёрдая решимость.

— Прости, — срывается с моих губ.

— За что? — удивлённо вскидывает он брови.

— Я и забыла эти её слова. Маленькая была. О том, что я твою душу притянула.

Выходит, это моя вина, что ты несвободен от меня.

— Глупая, — смеётся Тай, беря моё лицо в ладони. — Конечно ты притянула, привлекла в свои сны собственной вкусной силой, чистым светом, теплом. Но остаться я решил сам. И сейчас решаю я.

О чём он говорит? Что решает? Что сейчас вообще произошло? И кто эта ведьма, которую он себе возьмёт? Я? Серьёзно? В голове роится столько вопросов, что я снова начинаю проваливаться в боль. Она скалится острыми клыками, пугая знакомой агонией.

Но на этот раз остаётся без добычи. Мужчина склоняется к моим губам, заслоняя собой от одного из моих личных монстров. И целует. Впервые за все наши общие сны.

Таю в его руках, растворяюсь в нём, забываю себя. Меня нет, есть ощущение этой ласки, его языка во рту, нежных губ на губах. Ощущение силы и мощи мужского тела, рядом с которым можно чувствовать себя маленькой и хрупкой. Я так давно мечтала хотя бы во сне его целовать, но боялась оттолкнуть, показав всю глубину своих чувств.

А сейчас… сейчас… Мои руки впиваются в широкие плечи. И хочется, чтобы он сжал меня ещё сильнее, удержав подле себя, забрав себе… Ему одному я готова это позволить. Какая ирония. Так безумно любить того, кого видеть можешь только в снах. Он никогда мне ничего не обещал. Это было бы глупо… Но я, вопреки доводам рассудка, всегда чувствовала себя принадлежащей ему. Словно метку на сердце имела.

— Рами, — он прикусывает мою губу, целует уголочек рта.